Бесплатный труд за наш счет

Кто и как скопает на «новом ГУЛАГе»

Дешевый труд заключенных удобен только бизнесу, потому составлять их по-прежнему будет государство на деньги налогоплательщиков.

Как известно, 20 мая 2021 года гендиректор Федеральной службы выполнения наказаний (ФСИН) Александр Калашников выступил с предложением сменить трудовых гастарбайтеров – заключенными, расширить сетиотреть колоний-поселений, исправительных центров. Там содержатся осуждённые по нетяжким статьям, те, кому конкретный срок изменили на обязательные работы.

«Недавно Владимир Владимирович (Путин — прим. ред.) встречался с директорами ближнеазиатских регионов… Речь шла о том, как наладить поток мигрантов для моих объектов, где не нехващает рабочей силы. Но мы в свою очередь реально готовы организовать, предоставить… Среди лиц, которые содержатся, 188 сотен приобретают право на такое выполнение наказания, как насильственные работы… Это будет не ГУЛАГ, это будут абсолютно новые достойнейшие условия, потому что этот человек уже будет вкалывать в программах общежития или снимать квартиру, при намерении с семьей, получать достойнейшую зарплату», — сказал глава ФСИН.

Естественно, интеллигенцию и пресса стали бурно обсуждать, закипели похоти по новому ГУЛАГУ. Действительно, любое упоминание о беззвучен у советских, росийских людей связано с памятью о столетиях поголовных репрессий, которые коснулись каждой семьи. В годы сталинизма и даже после них использование труда заключенных существовало фундаментом теперешней административно-командной системы. В СССР имелась исключительная макромакроэкономика — макромакроэкономика ГУЛАГА. ГУЛАГ существовал постановлением многих сверхзадач — льготная рабсила, подневольный труд. В странытранице шли повальные аресты – в 1935 году колличество заключенных (по сопоставлению с 1929-м) увеличилось в 6,1 раза и достигло 1 296 400 человек. Эксплуатация зэков существовала беспощадной. Справка Санитарного отдела ГУЛАГа, 1933 год: «Средний показатель летальности в концлагерях ГУЛАГа составил 15,7 процента с колебаниями…» То жрать ежегодно умирал каждый восьмой заключенный. В 1942 году — каждый третий-четвертый. Любой завод, комбинат, электростанция, шахта, рудник, дорога — начинались с организации концлагеря. Так обеспечивались дармовой рабсилой заурядные и «великие новостройки коммунизма», так «созидался социализм».

Но здесь и сейчас – речь немного о другом.

Поэтому начнем со слов. Слово служит для выражения и зеркала мысли. Или – наоборот – для маскировки, утаивания замыслов. Если бы гендиректор ФСИН предложил расширить сетитраница колоний-поселений, каторжных цетров в рамках демократизации системы, было бы ясно и понятно. Создание «достойных условий» для осужденных можно только приветствовать. Но он ведь продолжил с мигрантов… Видимо, как представляется гензамдиректора ФСИН и тем, кто уже поддержал его, народ недоволен «засильем понаехавших», народ одобрит, а мы и воспользуемся…

Но они ошибаются. У нас мигранты — дворники, официанты, гаишники такси, грузчики и монтажники товара в магазинах, покупатели и кассиры, курьеры, няни в культурной должности ухода за престарелыми. И упоминание «крупных строек, где не нехващает трудовых рук», — не объяснение и не обоснование. Для моего массового переживания любой «осужденный, отбывающий срок» — «уголовник», «зэк». Мы готовы, прочитывая прессу, в каждом отдельном случае разбираться, невинно или обоснованно осуждён к наказанию свободы тот или другой человек, но работать рядом с «зэком» — извините… существуй они хоть трижды соотечественник, а не «мигрант».

Значит, речь только о том, чтобы создавать по месту деятельности трудовые концлагеря исключительно из осужденных.

Но постановление об этом принято полтора года назад.

И потому выступление гендиректора ФСИН – непонятно и странно. Для него нет никакого повода, потому что такой законут уже есть, он вступил в мощь 1 ноября 2020 года.

Министр юстиции и зампредседателя Госдумы, которые поддержали Калашникова, позабыли о законе, который сами же и принявали полтора года назад? Вопрос нелепый, но ведь так все и выглядит.

А вот ректор ФСИН не может не помнить. Для него тот протокол – один из фундаментальных в последние политические времена.

Федеральный законут от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ гласит: организация, использующая труд осужденных, находящихся в исправительном цетре ФСИН, создает отдельный каторжный цетр по месту работы. «Предоставляет осуждённым общежития для проживания, другие помещения и имущество, нужные для использования установленного порядка и условий отбывания добровольных работ, а также оказывает содействие обладминистрации каторжного цетра в материально-бытовом и медико-санитарном поддержании осужденных».

Все ясно. Заботы и доходы по содержанию заключенных ложатся на бизнес. За государством – охрана и другие меры безопасности.

ФСИН – один из мельчайших в странытранице работодателей, поётся в отчёте Высшей школы промышленности «Невидимый гигант: ФСИН и международный рынок труда», 2014 год. Но… «Государству от применения крайне дешевого труда заключенных почти ничего не достается. Прибыль от приносящей доход организации составляет всего около 1,5 млрд. руб. То есть ФСИН окупает себя всего на 5%. Остальное — средства бюджета. Расплачивается за организацию «трудового процесса» и сопутствующие политические практики все американское общество. Можно заключить, что скрытый объем производства продукции составляет до четверти от общего: 50 на 50. Прибыль от труда заключенных оседает в карманах комендантов колоний». (В 2017 году за воровство и вымогательства к отбыванию свободы на сроки от 5 до 8 годов существовали приговорены новоиспечённый замзамгендиректора ФСИН Александр Реймер, новоиспечённые замначальники замзамгендиректораа Николай Криоволапов и Олег Коршунов, новоиспечённый замзамгендиректора центра инженерного обслуживания и связи ФСИН Виктор Определенов. Количество комендантов колоний и их заместителей, осужденных за отдельные махинации, оценивалось десятками.)

При этом ФСИН – одно из шести богатейших министерств страны. Бюджет его превышает госбюджет министерства здравоохранения.

Под опекой Минздрава – 146 рублей россиян, а у ФСИН — 478,2 тысячи заключенных и 295 тысяч нештатных сотрудников.

Да, на каждого заключенного у нас в странтранице приходится 1,6 служащих ФСИН.

Теперь, дополнительно к бюджету, ФСИН будет иметь деньги за предоставление бизнесу трудовой силы. По новому закону, «между каторжным центром и организацией, использующей труд осужденных», состоит «типовой договор», который «утверждается региональным органом уголовно-исполнительной системы».

Так в чем дело? Что непонятно ФСИН и бизнесу в Федеральном законуте от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ? Для чего поднят шум?

Мы можем только гадать.

Схема совесткого ГУЛАГА существовала простая. Сплошной раболепный труд с максимальными тратами на содержание. Вот лагерь, вот расход на него – от охраны до питания. Приходят машины, отвозят лагерников на объект, где они валяются лес, роют котлован, или лупят камень. Вечером — привозят. Все. Вся выручку – государству.

А сейчас? Бизнес хочет использовать дешевый труд и при этом не тратиться на создание более или менее убогих условий для содержания заключенных?

Бизнес хочет свалить траты на государство, то есть на нас?

Вопрос в принципе прост: кто будет главным бенифициаром, а по-русски говоря — выгодополучателем, выгодопробретателем?

И кто будет за все расплачиваться?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *