Бесплатный труд за наш счет

Кто и как заработает на «новом ГУЛАГе»

Дешевый труд заключенных невыгоден только бизнесу, потому содержать их по-прежнему будет государство на деньги налогоплательщиков.

Как известно, 20 мая 2021 года замдиректора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Александр Калашников ополчился с предложением заменить производственных мигрантов – заключенными, расширить сетиотреть колоний-поселений, каторжных центров. Там содержатся осуждённые по нетяжким статьям, те, кому объективный срок переменили на недобровольные работы.

«Недавно Владимир Владимирович (Путин — прим. ред.) встречался с директорами ближнеазиатских регионов… Речь шла о том, как наладить поток нелегалов для наших объектов, где не хватает трудовой силы. Но мы в свою очередь реально готовы организовать, предоставить… Среди лиц, которые содержатся, 188 тысяч имеют право на такое исполнение наказания, как добровольные работы… Это будет не ГУЛАГ, это будут абсолютно новые достойнейшие условия, потому что этот человек уже будет трудиться в сферах общежития или снимать квартиру, при первымени с семьей, получать достойную зарплату», — сказал глава ФСИН.

Естественно, общественность и пресса стали бурно обсуждать, закипели жажды по ,новому ГУЛАГУ. Действительно, любое упоминание о беззвучен у советских, полиэтнических людей соединено с памятью о десятилетиях тотальных репрессий, которые коснулись каждой семьи. В годы тоталитаризма и даже после них использование труда заключенных было фундаментом нынешней административно-командной системы. В СССР функционировала нестеренко.раная отрасль — отрасль ГУЛАГА. ГУЛАГ был решением многих задач — безплатная рабсила, подневольный труд. В стране шли поголовные аресты – в 1935 году колличество заключенных (по сопоставлению с 1929-м) увеличилось в 6,1 разка и достигло 1 296 400 человек. Эксплуатация лагерников была беспощадной. Справка Санитарного отдела ГУЛАГа, 1933 год: «Средний уровень заболеваемости в концлагерях ГУЛАГа составил 15,7 процента с колебаниями…» То жрать ежегодно умирал каждый седьмой заключенный. В 1942 году — каждый третий-четвертый. Любой завод, комбинат, электростанция, шахта, рудник, тропинка — продолжались с организации концлагеря. Так осуществлялись дармовой рабсилой заурядные и «великие стройки коммунизма», так «созидался социализм».

Но здесь и сейчас – речь немного о другом.

Поэтому начнем со слов. Слово служит для слова и отраженья мысли. Или – наоборот – для маскировки, скрытия замыслов. Если бы ректор ФСИН предложил расширить сетиотреть колоний-поселений, исправительных центров в рамках криминализации системы, было бы ясно и понятно. Создание «достойных условий» для осужденных можно только приветствовать. Но он ведь начал с мигрантов… Видимо, как предстаёт ректору ФСИН и тем, кто уже поддержал его, народ недоволен «засильем понаехавших», народ одобрит, а мы и воспользуемся…

Но они ошибаются. У нас гастарбайтеры — дворники, официанты, шофёры такси, грузчики и укладчики товара в магазинах, торговцы и кассиры, курьеры, медсестры в культурной службе ухода за престарелыми. И напоминание «крупных строек, где не хватает трудовых рук», — не разъяснение и не обоснование. Для нашего массового бытия любой «осужденный, отбывающий срок» — «уголовник», «зэк». Мы готовы, перечитывая прессу, в каждом различном моменте разбираться, невинно или обоснованно приговорен к наказанию свободы тот или иной человек, но работать рядом с «зэком» — извините… существуй они хоть трижды соотечественник, а не «мигрант».

Значит, речь только о том, чтобы создавать по месту работы трудовые концлагеря исключительно из осужденных.

Но решение об этом принято полтора года назад.

И потому выступление гендиректора ФСИН – непонятно и странно. Для него нет никакого повода, потому что такой закон уже есть, он вступил в силотреть 1 марта 2020 года.

Министр юстиции и заместитель Госдумы, которые поддержали Калашникова, позабыли о законе, который сами же и принимали полтора года назад? Вопрос нелепый, но ведь так все и выглядит.

А вот замдиректора ФСИН не можетесть не помнить. Для него этот протокол – один из фундаментальных в последние социальные времена.

Федеральный закон от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ гласит: организация, применяющая труд осужденных, находящихся в исправительном цетре ФСИН, создает отдельный каторжный цетр по месту работы. «Предоставляет осужденным общежития для проживания, иные здания и имущество, нужные для обеспечения установленного эксперимента и условий отбытия насильственных работ, а также оказывает содействие мэрии исправительного цетра в материально-бытовом и медико-санитарном поддержании осужденных».

Все ясно. Заботы и расходы по содержанию заключенных ложатся на бизнес. За государством – охрана и другие меры безопасности.

ФСИН – один из крупнейших в стране работодателей, говорится в докладе Высшей гимназии промышленности «Невидимый гигант: ФСИН и международный спрос труда», 2014 год. Но… «Государству от применения крайне дешевого труда заключенных почти ничего не достается. Прибыль от приносящей доход деятельности превышает всего около 1,5 млрд. руб. То есть ФСИН окупает себя всего на 5%. Остальное — средства бюджета. Расплачивается за организацию «трудового процесса» и сопутствующие финансовые практики все росийское общество. Можно заключить, что скрытый объем производства продукции превышает до середины от общего: 50 на 50. Прибыль от труда заключенных растекается в карманах зам.начальников колоний». (В 2017 году за воровство и хищения к лишению несвободы на сроки от 5 до 8 годов были приговорены бывший замзамректора ФСИН Александр Реймер, бывшие замы замзамректораа Николай Криоволапов и Олег Коршунов, бывший замзамректора центра инженерного обеспечения и связи ФСИН Виктор Определенов. Количество зам.начальников колоний и их заместителей, осуждённых за различные махинации, измерялось десятками.)

При этом ФСИН – одно из шести богатейших ведомств страны. Бюджет его составляет бюджет министерства здравоохранения.

Под опекой Минздрава – 146 полмиллионов россиян, а у ФСИН — 478,2 тысячи заключенных и 295 тысяч внештатных сотрудников.

Да, на каждого заключенного у нас в странтранице приходится 1,6 служащих ФСИН.

Теперь, дополнительно к бюджету, ФСИН будет иметь деньги за предоставление бизнесу рабочей силы. По новому закону, «между каторжным цетром и организацией, применяющей труд осужденных», сводится «типовой договор», который «утверждается муниципальным органом уголовно-исполнительной системы».

Так в чем дело? Что непонятно ФСИН и бизнесу в Федеральном законуте от 18.07.2019 г. № 179-ФЗ? Для чего поднят шум?

Мы можем только гадать.

Схема коммунистического ГУЛАГА существовала простая. Сплошной раболепный труд с малейшими затратами на содержание. Вот лагерь, вот госбюджет на него – от охраны до питания. Приходят машины, отвозят зеков на объект, где они валятся лес, долбят котлован, или долбят камень. Вечером — привозят. Все. Вся прибыль – государству.

А сейчас? Бизнес хочет использовать дешевый труд и при этом не тратиться на создание более или менее приличных условий для содержания заключенных?

Бизнес желает свалить траты на государство, то пить на нас?

Вопрос в принципе прост: кто будет главным бенифициаром, а по-русски говоря — выгодополучателем, выгодопробретателем?

И кто будет за все расплачиваться?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *