«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого дети винят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 октября 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном концлагере по платным путевкам. Подробности этой трагедии потрясли страну — 47 беззащитных детей часами в группку боролись за жизнь посреди большого штормящего озера. К кончины школьников привела целая чреда преступных решений взрослых. Изнурительные трибуналы вьются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный журналист поговорил с выжившими и семьями тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о гибели вашего ребенка. Там было написано, что причиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит брат Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же заключении было написано, что в легких и в кишечнике воды нет. О каком тогда повешении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом дознавателя примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что именуют влажным утоплением — оно начинается из-за слабого спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его вытащат из влаги на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной гибели его племянника было переохлаждение. «К случаю потери осознания острая тошноту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчуган Сева — единственный, кто сумел позвонить в службетраницу «112», причем когда все еще были в лодках. В этот случай руководители провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит дед Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по радиотелефону человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на полсутки были фактически брошены на произвол судьбутраницы посреди объятого тайфуном громадного озера, где порыв и зыби срывали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на пустынных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло существовать больше, если бы не одна из активисток похода — четырнадцатилетняя совершила невообразимое для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за тонущими и доставала их на берег, пока не убедилась, что уберегать больше некого.

А потом эта крохотная девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую усталость и часы, проведенные в льдистой воде, ей удалось проплыть несколько километров до побережья и добраться до невысокого хутора Кудама, в дом семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами спровоцировала МЧС и помогала столичным горожанам спасать детей до отъезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь исходатайствовал санитарно-эпидемиологическое соглашение , согласно которому администрации не разруливалось «проведение дошкольных специальных программ с походами». Однако тот протокол не надевал непременного характера.

Но существовали и иные правдоподобные причины, которые указывали на ненужность прогулки по озеру. В диаметре оно соизмеримо с речным заливом, а в лагере при этом не существовало спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 августа в районе Сямозера намечались ливни и ветер с порывами до 20 футов в секунду (72 километра в час). Однозначно это ознаменовывало шторм.

Однако это не остановило гендиректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала распоряжение вести детей из батальона «Поморы», позвонив из Москвы своему председателю . Тот, будто сержант на войне, передал сборную абитуриентам педколледжа и , которые миновали практику в концлагере в качестве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к проведению задания: взяли спасательные пиджаки для дошкольников и стали надевать их на детей, пытаясь хоть как-то стянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их предположения никто не спрашивал. 17 июля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему сходы в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое взрослых — в резиновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали аспирантка педколледжа и учащаяся колледжа ментальности и искусств Регина Иванова. Дети и пионервожатые прошли вдоль берега три метра и размыслили на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было уехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был предпоследний шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на мелкодисперсных отсеках, которые дают судну плавучесть в экстренной ситуации, когда через корм начинает попадать вода.

Но Виноградов разрешает повести детей вглубь озерка — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал усаживаться в каноэ без экстренных баков, а вынудил наиболее безопасный в шторм поролоновый рафт.


«Поморы» отчалили от бережка примерно в 13 часов. Через два дня погода испортилась, поднялся слабый ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на огромном порыву скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой парусности шли дальше, но управляться ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда неправильных решений не завершилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и образовывавший о проблеме с нештатными баками, решает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, должен был спровоцировать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — пересказал “Ленте.ру” его прокурор . — В энергию возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») свой подзащитный не можетбыл надлежащим образом эту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что приобретал в виду под «справимся сами» заместитель гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его уверила не обращаться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по радиотелефону человека отказаться от избавления детей перед лицом непосредственной агрессии и почему вообще нужно было сознательно отказывать от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов исследовал дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни иные работники лагеря не вызвали спасателей? — недоумевает Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозится уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, существуй что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не перезванивал спасателям, но и воспрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — выговорил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер мобильника будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связитраница оборвалась.

Разговор действительно был записан, и та запись стала подтверждением вины принявшей звонок лекаря Суоярвской больницы . Она даже не стала зарегистрировывать тот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы разогреть шлюпки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и оставались вплоть до отбытия водолазов на нижеследующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом обстоятельстве очутились 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на леере надолго, держась за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети очутились в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — рассказала она «Ленте.ру». — О чем говорит какое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в гибели двоих: ее отца Жени и девчонки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну существовало 13 лет. Маленький и бледненький ребенок. На беззвучен существовал жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно мешали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в дальнейшем способности совершать интенсивные действия», — так это описывала в трибунале представитель .

«У детей полудикий страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девушек потерял бытие от страха. Дезориентация существовала полнейшая, — поведывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, вылезли из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто научался плавать.

Севе Заслонову старалась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она выключилась и явилась в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не увидела двух девушек из батальона — Машу и Дашу. Те практически не двигались из-за огромных жилетов, и Ксюша подталкивала их к бережку, сколько могла. Когда оставалось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом обернулась и увидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на бережку Ксюшу хлопнуло волной о камни, из-за чего девочка принесала крепкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом обменялась с ней одеждой. На острове отыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными булыжниками получили многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вытащила из влаги нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как можетбыли весь вечер 18 октября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, воспитанница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то подгруппа на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — пересказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, гостья расположенной на берегу Сямозера инфраструктуры отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озере очень сильнейшая волна. Она не знает, перезванивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 дням утра в Кудаму явилась влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный лесничий Андрей Севериков и сотрудник инфраструктуры Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — ту цепочку островов местные именуют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых покарай уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в сауну сразу. Две девочки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с лодыжками от обезвоживания случилось».

По словечкам Натальи, семнадцатилетний курсант нес самую крохотную девчонку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков изведи туловища десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место работники МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчугана — Женю Романова — начинали разыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро начиналось с того, что я замеряла погоду в Карелии. Я знала о штормовом предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 октября телевизор, сказала мне: “Мама, там драма на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок обретается в лагере», — вспоминает мама Жени.

даже мысли не допускала, что ректор лагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группе туристов, и приехала в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот миг мне перезвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в формуляре живых»

Романова не можетестьбыла усомниться в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думаться об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она постигла те восемь дней, когда велись поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, ,заставляли ее жрать и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с мужем перезванивали и читали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета деревенского поселения Эссойла, на дараи которого находился лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и запустил в воду 14 целлюлозных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На последний день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но пациенты и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор концлагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере воцаряется полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» существовал создан в декабре 2007 года. Для него однаружали в субаренду территорию досуга «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными спальными корпусами площадью 350 прямоугольных метров каждый, судебным сооружением с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей столовой и невысоким гостевым домиком.

Еще у территории были свои лодочная станция, глинистый пляж, игровые платформы и автономное инженерное обеспечение. Весь тот комплекс был рассчитан на проведение 184 человек. Между тем в третьей смене, которая продллялась с 3 по 23 сентября 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха существовала переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бьл тревогу Андрей Ореханов. Попав на зону «парка-отеля», куда его не хотели впускать местные сотрудники, он завидел экскурсионные палатки, в том количестве большие, в которых висели одноярусные кровати. В них, порой в холоде, на йогуртом белье, так как часть палаток были рваными, отогрелись дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, размещалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 августа 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить название острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось исключительной туристической интенцией отдыха. Лагерь даже приобретал своеобразное наименование «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетиотрети легко можно находить положительные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит полнейший хаос (если не использовать более точное матерное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого количества ничего не существовало готово, следующие юрты ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает провайдер под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо садятся в своих палатках, либо где-то пьют. Дети пьют непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, кидая окурки на каменный настил (!) Ночью у одной из девочек вспыхнул прожженный сигареткой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же донесении упоминалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После драмы в 2016 году под доказательство в Карелии попали замдиректора лагеря Елена Решетова, ее председатель Вадим Виноградов, числившиеся тренерами абитуриенты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава общероссийского ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая должности директора этого ведения .

В Москве — замминистра главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и замначальник управления по организации деятельности с присмотругами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще существовать еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — рассказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить последнее десятилетие директоров заниматься своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в ноябре 2019 года приговорили к 9,5 годам за предоставление услуг, не отвечающих предписаниям транспарентности (часть 3 статейки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В трибунале Валентина показала Решетовой две фотографии: каким улыбчивым ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один бицепс на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в нашу выгоду даже, а в государственную», — дополнила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 полмиллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июне 2017 года к трем годам отбывания свободы в колонии-поселении по заметке о халатности. Исполнение истязания отложили на три года, до тех пор, пока ее жены не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре полмиллиона рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, женщина осталась трудиться в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в должностном смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отец дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь исследовал все росздравнадзоры о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что позвонить можетесть человек, который не способен по тем или иным первопричинам говорить закрытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, быть способным к подобному, в различие от диспетчера службы такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главнейшая проблема была именно в том, что внук позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его телефон переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди принесали бюджет на то, чтобы создать службу по приему звонков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — шокирован отец Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ездил в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее клинике государственные иски.

«Я ее презираю всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответственность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не существовал признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время отсрочивают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса столичные сотрудницы можетесть избежать наказания по прошествии срока давности.

Прежде какое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его сравнивали по двум заметкам: об предоставлении услуг, не отвечавшим предписаниям безопастности (заметка 238) и об оставлении в опастности (заметка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских бюрократов Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует обвинительные приговоры.

«Прокуратура подала апелляционную апелляцию в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — кассационную апелляцию, и суд вновь оставил в энергии обвинительный приговор. После чего они оборотились в Верховный суд России, и там уже решили вернуть дело на новое определение в суде четвёртой инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас доказывание пребывает на фазе судебного следствия, то есть вновь исследоваются подтверждения вины и презумпции Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который проходил в концлагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — поведывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы ослушаться лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он съездил туда — этот иняз и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не размышлял ни о чем. Если только выйдет оправдательный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном суде Карелии состоится ,новое доказывание в отношении недавно оправданных судом руководителей Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с гибелью детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всякие “чудеса” в лагере, то все могло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в четвёртую годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, работники МЧС возложали букетик на озерко и поднялся шторм. Их шлюпки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила простая мысль.

«Вы же понимаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем столичным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в апреле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили погрести мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она боялась жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы иной человек, так как гендиректор концлагеря существовал лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не понимала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После прибытия в Москву ей предстояло долго и упорно спасать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связитраница не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь сбираются родичи погибших, девочка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабка — когда детям существовало по 6 лет, их мачеха оказалась прикована к кровати после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела поступить в лицей МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она поехала в воспитательный лицей, чтобы стать педагогом психической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на первой курс. Она по-прежнему работает плаванием, разыгрывает в чемпионат и пионербол.

«У нас ОБЖ жрать в колледже, и предпоследнюю тематику про воду препод рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не желал меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребятишки ходят в походы, и Юля — тоже. Один из них существовал водным. Это существовало на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отступилась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один наставник оставался с ней на острове, пока другие плыли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит собеседница «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее превращается переживать гибель детей их родителям. Первое время они придерживались только за счет взаимопомощи, встречались, часами общались друг с другом по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребят валяются на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы приезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — расказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети валяются на кладбищах по одному.

У Валентины кушать портрет Жени, с которым она улыбается и разговаривает каждый день. И каждый год она мотается на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены юбилейные камень и крест. Построена часовня.

Еще Романова старается вместе с дочуркой другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого отъезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой начинается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 сентября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психотерапевты говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблетках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я удаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь спровоцировать скорую, лизнуть нашатырь, закусить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все эти годы Валентина винит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый разиков просит прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же требует «Ленту.ру» прислать свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по громадному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен сформировывать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим висят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере совершенное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло информирование от МЧС”.

Особенно нужно уклоняться ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то чиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *