«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого отцы корят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 августа 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном концлагере по платным путевкам. Подробности этой катастрофы потрясли странтраницу — 47 беззащитных детей часами в группку боролись за жизнь посреди огромного штормящего озера. К кончины подростков привела ,целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные суды тянуваются до сих пор. Накануне годовщины происшествий на Сямозере специальный журналист побеседовал с выжившими и семьитраницами тех, кто не смог пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о кончины вашего ребенка. Там существовало написано, что первопричиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит родитель Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва удерживает эмоции. — В том же заключении существовало написано, что в легких и в пищеводе водички нет. О каком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом дознавателя примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он завизировал специальную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, случилось то, что именуют сырым отравлением — оно происходит из-за мощного спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его достанут из водички на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной кончины его отца существовало переохлаждение. «К мигу потери сознанья острая ломоту от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчуган Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службетраницу «112», причем когда все еще существовали в лодках. В этот случай милиционеры провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит дед Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по автоответчику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на полсутки были фактически брошены на произвол участи посреди объятого штормом большого озера, где ветер и волны сбрасывали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло существовать больше, если бы не одна из участниц похода — четырнадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за тонущими и вытаскивала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта маленькая школьница отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую боль и часы, проведенные в снежной воде, ей сумело проплыть несколько километров до моря и добраться до маленького хутора Кудама, в дом семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и помогала местным обитателям спасать детей до отъезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно было существовать вообще. Как утверждало в трибунале гособвинение, концлагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому обладминистрации не разрешалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако этот документ не носил обязательного характера.

Но были и иные правдоподобные причины, которые ,указывали на невозможность прогулки по озеру. В диаметре оно сравнимо с океанским заливом, а в лагере при этом не существовало спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 мая в районе Сямозера предвиделись ливни и ветер с порывами до 20 километров в секундтраницу (72 километра в час). Однозначно это предзнаменовало шторм.

Однако это не остановило замдиректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала указание вести детей из отряда «Поморы», позвонив из Москвы своему замминистра . Тот, будто солдат на войне, передал сборную семинаристам педколледжа и , которые миновали практику в шанце в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к исполнению задания: однаружали спасательные сюртуки для детей и стали надевать их на детей, ,пытаясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их воззрения никто не спрашивал. 17 апреля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать девчат и одному сопровождающему оползни в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое подростков — в поролоновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали аспирантка пединститута и учащаяся института культуры и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было уехать в Петрозаводск, сменил прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека был предпоследний шанс настигнуть поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на негерметичных отсеках, которые получают судну герметичность в экстренной ситуации, когда через фальшборт начинает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь озерца — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без экстренных баков, а вынудил наиболее безопасный в тайфун надувный рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся сильнейший ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на большом ветру скорее напоминавший эластичный матрас, стало быстро снести ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой парусности шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда правильных постановлений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблематике с нештатными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил обстановку, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но промолвил в ответ: “Справимся сами”, — распромолвил “Ленте.ру” его нотариус . — В силотреть возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не мог должным образом эту обстановку оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» замначальник замдиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его уверила не прибегать в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно вразумить по радиотелефону человека отступиться от избавления детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие сотрудники концлагеря не спровоцировали спасателей? — удивляется Игорь Заслонов. — Ведь она не дурочка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, существуй что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не перезванивал спасателям, но и воспрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер телефонута будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала свидетельством вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать этот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы разогреть лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно приплыли на рафте до острова Элойсварь, где и оставались вплоть до прибытия водолазов на следующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении очутились 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими существовали на лодках. Остаться на плаву надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети очутились в снежной воде. Это случилось между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словечками аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — пересказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в экскурсионном походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее внука Жени и девочки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему отцу было 13 лет. Маленький и смуглый ребенок. На беззвучен был сюртук 56 размера, — пересказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно помогали детям уплывать к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально затянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в последующем восприимчивости совершать деятельные действия», — так это описывала в трибунале член .

«У детей необузданный страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек потерял самосознание от страха. Дезориентация была полнейшая, — говорит «Ленте.ру» Романова. — А еще волны срывали с них одежду. Огромные волны. Детей потом нашли полуголыми»

По словам Романовой, выползли из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову удавалась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она выключилась и явилась в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не завидела двух девочек из разведотряда — Машу и Дашу. Те практически не двигались из-за громадных жилетов, и Ксюша подвигала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та выволакивала вперед только Дашу. А потом обернулась и завидела, что Маши на кромки нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу садануло волной о камни, из-за чего девчонка исходатайствовала мощные травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом советулась с ней одеждой. На мысе нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с песчаными камнями исходатайствовали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из влаги нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как могли весь вечерок 18 июля и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, секретарша лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, хозяйка расположенной на бережку Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерке очень сильнейшая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный драгун Андрей Севериков и работник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепочку островов местные называют Пятиостровье. Оттуда они привезали 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых прогневай уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в баньку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не можетбыли — что-то все же с ногами от переохлаждения случилось».

По словечкам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую крошечную девчонку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — начинали отыскивать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утречко заканчивалось с того, что я прослеживала погоду в Карелии. Я знала о шквалистом предупреждении, и когда младшая дочь, просмотрев днём 19 октября телевизор, сказала мне: “Мама, там драма на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок находится в лагере», — вспоминает мама Жени.

даже мысли не допускала, что ректор концлагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной подгруппе туристов, и уехала в больницу, где стоял ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот случай мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не можетестьбыла усомниться в происходящее и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думать об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда велись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, ,заставляли ее кушать и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом названивали и писали куда только можно, закрутились до экстрасенсов, молились.

Глава совета деревенского поселения Эссойла, на зоне которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озеро и запустил в воду 14 сноских корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На последний день сына нашли», — пометила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо прокурора с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор концлагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В шанце царствует полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в октябре 2007 года. Для него взяли в аренду территорию отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными тенистыми батальонами площадью 350 квадратных километров каждый, правительственным помещением с медблоком, гостиницей на десять четырехместных номеров, отдельно стоящей столовой и крохотным пятизвёздочным домиком.

Еще у инфраструктуры существовали свои лодочная станция, каменистый пляж, интерактивные площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс существовал высчитан на использование 184 человек. Между тем в третьей смене, которая длилась с 3 по 23 августа 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бьл тревогу Андрей Ореханов. Попав на зону «парка-отеля», куда его не желали пропускать местные сотрудники, он увидал туристские палатки, в том большинстве большие, в которых сидели трёхъярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как половина палаток существовали рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, распологалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 июня 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказывают говорить наименование острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось особой туристической ориентацией отдыха. Лагерь даже ,имел характерное заглавие «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На семинарах в сетиотрети легко можно находить положительные комментарии, в которых подробно расписаны проблеммы лагеря.

«Царит полнейший хаос (если не использовать более точное площадное слово на “б”): завезали 600 детей со всей Москвы (12 разведразведотрядов по 50 человек), для такого колличества ничего не существовало готово, предпоследние землянки ставили поздно вечером в день заезда, — говорит провайдер под сэмом LuckyDad. — На каждый разведотряд из 50 человек распределено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, кидая окурки на дощатый колышек (!) Ночью у одной из девочек запылал прожженный папироской топчан (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же сведении говорилось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для каких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под дознание в Карелии угодили гендиректор концлагеря Елена Решетова, ее зам Вадим Виноградов, числившиеся тренерами семинаристы Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава общероссийского управления Роспотребнадзора , а также исполняющая ответственности куратора этого управления .

В Москве — зам главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник ведения по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там надлежаще существовало быть намного больше обвиняемых, чтобы научить предыдущее десятилетие директоров специализироваться своей деятельностью не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года приговорили к 9,5 годам за содействие услуг, не отвечающих предписаниям охраны (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: эким жизнелюбивым ее ребенок отправился в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один бицепс на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дешёвым — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — дополнила бабушка погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июне 2017 года к трем годам наказания независимости в колонии-поселении по статье о халатности. Исполнение наказания отложили на три года, до тех пор, пока ее внучки не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую клинику выплатить потерпевшим четыре рубля рублей в качестве компенсации морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но есть человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в должностном смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отчим дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь исследовал все документы о службе «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку рекомендации по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что позвонить можетесть человек, который не ,способен по тем или иным первопричинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, существовать способным к подобному, в отличие от авиадиспетчера службы такси какого-нибудь», — размышляет Заслонов.

По его словам, главнейшая проблематика существовала именно в том, что отец перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звоночек адресовали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди принесали бюджет на то, чтобы создать службетраницу по приему звоночков, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущён дед Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема звоночков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов мотался в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подають к Щербаковой или ее больнице государственные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — доказывал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную ответсвенность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не существовал признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса столичные чиновницы могут избегнуть наказанья по течении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его интерпретировали по двум заметкам: об содействии услуг, не отвечавшим условиям охраны (заметка 238) и об увольнении в опастности (заметка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих брянских сановников Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует обвинительные приговоры.

«Прокуратура пожаловала надзорную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не существовала удовлетворена, потом — надзорную жалобу, и суд вновь оставил в энергии обвинительный приговор. После чего они оборотились в Верховный суд России, и там уже решили вернуть дело на новое определение в суде третьей инстанции», — говорит юрист Дмитрий Маслов.

Сейчас расследование пребывает на стадии судебного следствия, то пить вновь изучаются подтверждения вины и виновности Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответственного образования. Он был студентом, который проходил в концлагере практику. Его почему-то возвели в ранг тренера и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — поведывает адвокат.

Однако все же существовал договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и словечка о том, что Валерий существовал слишком юн, чтобы послушаться лагерное начальство.

«На доказательстве выяснилось, что он съездил туда — тот хорошист и бездарь, — чтобы ему поставили газетку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 августа в Верховном суде Карелии состоится новое доказывание в отношении недавно оправданных трибуналом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что непосредственной причинно-следственной связи с катастрофой детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор длал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всякие “чудеса” в лагере, то все могло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в вторую годовщину после трагедии, 18 апреля 2017 года, руководители МЧС возложали букет на болото и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила простая мысль.

«Вы же узнаёте природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, срубленного недавним штормом, с именами погибших в сентябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она держалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали погрести мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то сыскался бы иной человек, так как ректор лагеря был лишь частью модели по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не знала о том, что этим летом продолжились сразу несколько судебных процессов, связанных с катастрофой на озере. После возращения в Москву ей предстояло долго и упорно уберегать саму себя: удалить все баннеры из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где разков в год теперь собираются родственники погибших, школьница больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабуля — когда детям было по 6 лет, их тётка оказалась прикована к занавеске после инсульта.

Окончив девять классов, девочка хотела перевестись в колледж МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она поехала в воспитательный колледж, чтобы стать преподавателем материальной ментальности для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на пятой курс. Она по-прежнему работает плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ жрать в колледже, и предыдущую тему про воду препод рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в сферах ОБЖ ребята лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на ручьях в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отказалась снова усесться в лодку. Просто не могла. В итоге один вратарь оставался с ней на острове, пока другие бултыхались вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно перепроверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит гостья «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее является переживать гибель детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами беседовали друг с другом по телефону.

«Мой сын и еще четверо девчат валяются на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы уезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — говорит Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети валяются на кладбищах по одному.

У Валентины кушать портрет Жени, с которым она раскланивается и общается каждый день. И каждый год она приезжает на Сямозеро, где в двух метрах от Кудамы установлены памятные ранаш и крест. Построена часовня.

Еще Романова ,старается вместе с тётей другого погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого отъезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой завершается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 апреля 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже наркологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблетках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я ,пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку было страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь спровоцировать скорую, тяпнуть нашатырь, закусить таблетку, а у него такой возможности не было».

Все эти годы Валентина укоряет себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый разиков умоляет прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» прислать свое отношение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, особые промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мышцы и иммунную систему. Я не против этого, но только когда за этим стоят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерце частичное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло слежение от МЧС”.

Особенно нужно уклоняться ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то госслужащие потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *