«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители винят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 апреля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном шанце по бесплатным путевкам. Подробности той трагедии сотрясли страну — 47 беззащитных детей часами в группку боролись за жизнь посреди огромного штормящего озера. К смертитраницы школьников привела ,целая череда преступных решений взрослых. Изнурительные трибуналы вьются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный корреспондент потолковал с выжившими и присмотругами тех, кто не покумекал пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочитал заключение о кончины твоего ребенка. Там было написано, что первопричиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит отец Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях четырёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же соглашении было написано, что в легких и в кишечнике воды нет. О каком тогда утоплении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом следователя примерно через полмесяца после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он завизировал добавочную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что именуют сухим отравлением — оно случается из-за стойкого спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его достанут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной смертитраницы его отца было переохлаждение. «К моменту потери бытия острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно этот мальчуган Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службетраницу «112», причем когда все еще были в лодках. В этот момент сотрудники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно существовало 20 минут, чтобы добежать до детей, — говорит отец Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки были фактически брошены на произвол судьбины посреди объятого штормом огромного озера, где ветерок и авиавойны срывали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 термометров по Цельсию. Мерзли на людных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло существовать больше, если бы не одна из участниц похода — четырнадцатилетняя совершила поразительное для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за тонущими и вытаскивала их на берег, пока не убедилась, что уберегать больше некого.

А потом эта маленькая школьница отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую подавленность и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось проплыть несколько километров до моря и добраться до невысокого хутора Кудама, в особняк семьитраницы Столяровых. Там она вместе с хозяевами спровоцировала МЧС и помогала столичным жителям спасать детей до визита специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно существовало существовать вообще. Как утверждало в суде гособвинение, концлагерь принесал санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому мэрии не запрещалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако этот документ не надевал необязательного характера.

Но были и другие убедительные причины, которые указывали на невозможность прогулки по озеру. В диаметре оно несравнимо с речным заливом, а в лагере при этом не существовало спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о штормовом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 мая в районе Сямозера ожидались дожди и ветер с порывами до 20 метров в секундтраницу (72 километра в час). Однозначно это предвещало шторм.

Однако это не остановило замдиректора концлагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала предписание вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему заму . Тот, будто полковник на войне, передал команду студентам педколледжа и , которые пролетали практику в концлагере в свойстве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к выполнению задания: положили спасательные жилеты для дошкольников и стали надевать их на детей, пытаясь хоть как-то перевязать застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их воззрения никто не спрашивал. 17 октября «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребяток и одному сопровождающему оползни в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое подростков — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд сопровождали аспирантка педлицея и учащаяся лицея цивилизации и исскуств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно существовало приехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека был последний шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробочек на негерметичных отсеках, которые дают судну плавучесть в нештатной ситуации, когда через борт начинает попадать вода.

Но Виноградов решает новеллы детей вглубь болота — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без нештатных баков, а предпочел наиболее безопасный в ураган надувный рафт.


«Поморы» причалили от берега примерно в 13 часов. Через два дня погода испортилась, поднялся сильнейший ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ утратили управление


Рафт, на большом ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро демонтировать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за хорошей осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда ошибочных решений не окончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблеме с нештатными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, должен существовал вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — рассказал “Ленте.ру” его нотариус . — В силу возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») ваш подсудимый не можетбыл должным смыслом эту ситуацию оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что приобретал в виду под «справимся сами» заместитель ректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не отвечать в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по мобильнику человека отказаться от спасенья детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов исследовал дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие милиционеры концлагеря не вызвали спасателей? — удивляется Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозится уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, существуй что будет, я сяду на 9 лет, только бы не спровоцировать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номерок радиотелефона будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно существовал записан, и эта запись стала подтверждением вины принявшей звонок фельдшера Суоярвской больницы . Она даже не стала зарегистрировывать тот звонок.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать шлюпки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно приплыли на рафте до мыса Элойсварь, где и оставались вплоть до прибытия спасателей на последний день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положенье оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими существовали на лодках. Остаться на стапеле надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в снежной воде. Это случилось между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами обосновывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — узнала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в экскурсионном походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в катастрофы двоих: ее отца Жени и школьницы Амалии — он сбросил с себя тех детей и уплыл.

«Моему внуку существовало 13 лет. Маленький и молоденький ребенок. На нем был жилет 56 размера, — пересказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых моментах жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно помогали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически сковали действия последних, лишив в дальнейшем хейни свершать деятельные действия», — так это описывала в суде член .

«У детей свирепый стыд был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек потерял переживание от стыда. Дезориентация была полнейшая, — пересказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны рвали с них одежду. Огромные волны. Детей потом нашли полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из воды те дети, кто существовал покрупнее, у кого хватило сил, кто научался плавать.

Севе Заслонову старалась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших участниц похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она выключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к бережку одна, пока не увидела двух девочек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не ползли из-за огромных жилетов, и Ксюша толкала их к бережку, сколько могла. Когда оставалось около 500 футов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та толкала вперед только Дашу. А потом аукнулась и увидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на бережку Ксюшу долбануло авиавойной о камни, из-за чего девочка получила стойкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камешками принесали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из влаги нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята вылезали на берег как можетбыли весь вечер 18 мая и всю первую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, директриса лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то подгруппа на связитраница не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, соседка расположенной на берегу Сямозера инфраструктуры досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озере очень сильнейшая волна. Она не знает, названивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный лесник Андрей Севериков и сотрудник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепочку островов местные величают Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девчёнки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с головами от переохлаждения случилось».

По словам Натальи, семнадцатилетний курсант нес самую маленькую девушку на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков изведи тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место милиционеры МЧС сняли с острова тех ребят, кто существовал с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — продолжали искать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро продолжалось с того, что я анализировала погоду в Карелии. Я узнавала о девятибалльном предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 мая телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как мой ребенок обретается в лагере», — вспоминает мама Жени.

даже идеи не допускала, что ректор лагеря позволит себе выпустить детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что фраза о какой-то случайной подгруппе туристов, и приехала в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот момент мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в перечне живых»

Романова не могла поверить в происходящее и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не осмеливайся думать об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она постигла те восемь дней, когда осуществлялись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, ,заставляли ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с мужем звонили и писали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета давыдковского заселения Эссойла, на территории которого находился лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерко и запустил в воду 14 конфетных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На следующий день отца нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но пациенты и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо прокурора с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В концлагере царит самоочевидный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» существовал создан в феврале 2007 года. Для него взяли в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя черепичными спальными корпусами площадью 350 прямоугольных метров каждый, дисциплинарным сооружением с медблоком, гостиницей на десять четырёхместных номеров, отдельно стоящей столовой и большим гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, песчаный пляж, ролевые скамейки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс существовал расчитан на предоставление 184 человек. Между тем в четвёртой смене, которая длилась с 3 по 23 октября 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года лупил тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели впускать местные сотрудники, он увидал туристические палатки, в том числе большие, в которых высились трехъярусные кровати. В них, порой в холоде, на сыром белье, так как часть палаток существовали рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не отыскалось места и в тех палатках, располагалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он исходатайствовал 11 августа 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказываются говорить прозвище острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось специальной туристической направленностью отдыха. Лагерь даже имел специфическое название «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетитраницы легко можно найти позитивные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит относительный хаос (если не использовать более точное бранное слово на “б”): завезали 600 детей со всей Москвы (12 отрядов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, последние юрты ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает пользователь под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек распределено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазках у вожатых, кидая бачки на бревенчатый накатник (!) Ночью у одной из девчушек вспыхнул прожженный сигаретой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же донесении говорилось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дешёвое для таких людей — это деньги»

После катастрофы в 2016 году под дознание в Карелии угодили замдиректора лагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся курсантами семинаристы Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава отраслевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая ответственности куратора этого ведения .

В Москве — председатель главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и замначальник ведения по организации деятельности с присмотругами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там надлежаще было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить последнее поколение руководителей специализироваться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в апреле 2019 года приговорили к 9,5 годам за содействие услуг, не отвечающих условиям транспарентности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина представила Решетовой две фотографии: каким весёлым ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое милое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и штрафовать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в нашу пользу даже, а в государственную», — добавила бабушка погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июне 2017 года к трем годам лишения несвободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение наказания отложили на три года, до тех пор, пока ее внучки не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую лечебницу выплатить потерпевшим четыре миллиарда рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, девочка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но кушать человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней степени в правовом смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — отчим дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все документы о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку рекомендации по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что перезвонить может человек, который не ,способен по тем или иным первопричинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть готовым к подобному, в различие от авиадиспетчера должности такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главная проблемма существовала именно в том, что отец позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его телефон переадресовали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди получили расход на то, чтобы создать службетраницу по приему звонков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущён отчим Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за обязанности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ехал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие родители его не поддержали.

Игорь существовал также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее медавиации правовые иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов иных потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную отвественность поволокли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за оттягивания процесса провинциальные сотрудницы могут избежать наказания по истечении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его узнавали по двум статейкам: об оказании услуг, не отвечавшим требованиям безопасности (статейка 238) и об уклонении в опасности (статейка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских киоскёров Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова опротестует оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала арбитражную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — кассационную жалобу, и трибунал вновь бросил в энергии обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили возвратить дело на ,новое изучение в трибунале первой инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство находится на стадии судебного следствия, то кушать вновь изучаются свидетельства вины и невиновности Круподерщикова. Позиция защиты сводится в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответственного образования. Он существовал студентом, который проводил в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и длай это”. Он слушался», — пересказывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и иные студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы пикнуть лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — тот иняз и бездарь, — чтобы ему поставили закорючку о практике и чтобы скопать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас жрать государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном трибунале Карелии состоится новое расследование в взаимоотношении недавно оправданных судом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с гибелью детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой творить всяческие “чудеса” в лагере, то все могло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в четвёртую годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, сотрудники МЧС возлагали букетик на болото и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила сложная мысль.

«Вы же незнаете сущность своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — тот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в июле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась непритязательной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали погрести мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она боялась жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как ректор лагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не знала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с трагедией на озере. После возращения в Москву ей прийдлось долго и упорно спасать саму себя: удалить все блоги из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С иными пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь сбираются родственники погибших, девчонка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабуля — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к постели после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела переветься в колледж МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она пошла в педагогический колледж, чтобы стать учителем психофизической культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на второй курс. Она по-прежнему работает плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ пить в колледже, и последнюю тему про воду преподаватель рассказывал, осторожно глядя мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребята лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на ручьях в Москве. Ученики отплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отступилась снова усесться в лодку. Просто не могла. В результате один вратарь сохранялся с ней на острове, пока другие купались вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит соседка «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее становится переживать гибель детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами переговаривались дружка с дружкаом по телефону.

«Мой сын и еще четверо девчат ложатся на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы прибываем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привежешь цветы, конфеты, игрушки», — расказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети ложатся на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она поздаруется и общается каждый день. И каждый год она ездит на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные ранаш и крест. Построена часовня.

Еще Романова стремится вместе с бабушкой другого погибшего ребенка — — ехать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого визита оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой завершается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 августа 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже психологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на пилюлях столько сидела, — говорит женщина. — Когда я пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу вызвать скорую, понюхать нашатырь, закусить таблетку, а у него такой необходимости не существовало».

Все те годы Валентина подсаждёт себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый разиков требует прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же просит «Ленту.ру» передать свое заявление к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по огромному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок надлежащ формировать кругозор, укреплять мускулатуры и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим стоят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере полное спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло предупреждение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то олигархи потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *