«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители корят в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 июля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по платным путевкам. Подробности этой трагедии потрясли страну — 47 безоружных детей часами в группку боролись за жизнь посреди огромного штормящего озера. К гибели старшеклассников привела целая чреда преступных решений взрослых. Изнурительные трибуналы протягиваются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный репортёр побеседовал с выжившими и семьитраницами тех, кто не покумекал постигнуть те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о гибели своего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит дед Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о происшествиях пятилетней давности, он едва удерживает эмоции. — В том же соглашении существовало написано, что в легких и в желудке воды нет. О эком тогда утоплении может идти речь?»

Заслонов спросил об этом дознавателя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал специальную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, приключилось то, что величают полусухим утоплением — оно случается из-за крепкого спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его вытащат из влаги на сушу.

Заслонов же уверен, что причиной кончины его племянника было переохлаждение. «К случаю потери сознанья острейшая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчик Сева — единственный, кто сумел перезвонить в должность «112», причем когда все еще существовали в лодках. В тот момент работники проводили учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добраться до детей, — говорит отец Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по автоответчику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки были фактически кинуты на произвол судьбины посреди объятого тайфуном громадного озера, где ветер и волны рвали с них одежду. Тонули в воде, кислотность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на малолюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв можетбыло быть больше, если бы не одна из участниц похода — четырнадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она раз за разом возвращалась за тонущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта крошечная девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую разбитость и часы, проведенные в снежной воде, ей увенчалось проплыть несколько километров до побережья и добраться до малюсенького хутора Кудама, в дом семьи Столяровых. Там она вместе с барами вызвала МЧС и помогала столичным жителям спасать детей до прилёта специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в трибунале гособвинение, концлагерь получил санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение ребячьих специальных программ с походами». Однако тот росздравнадзор не носил факультативного характера.

Но были и иные экспертные причины, которые показывали на невозможность прогулки по озеру. В миллиметре оно сравнимо с океанским заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о шквалистом предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 октября в районе Сямозера предвиделись ливни и ветер с ветрами до 20 метров в секунду (72 метра в час). Однозначно это предвещало шторм.

Однако это не остановило гендиректора концлагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она воздала распоряжение вести детей из разведотряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему замначальнику . Тот, будто сержант на войне, прислал сборную студентам педколледжа и , которые проходили практику в лагере в свойстве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к выполнению задания: взяли спасательные жилеты для дошкольников и стали надевать их на детей, силясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 августа «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребятишек и одному сопровождающему оползни в два пенопластовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое взрослых — в резиновый рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова разведотряд сопровождаюли медичка педуниверситета и учащаяся университета культуры и искусств Регина Иванова. Дети и пионервожатые пройдали вдоль бережка три метра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было перебраться в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека существовал первый шанс задержать поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на герметических отсеках, которые дают судну герметичность в экстренной ситуации, когда через лайнер начинает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь озера — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал усаживаться в каноэ без экстренных баков, а уговорил наиболее безопасный в шторм поролоновый рафт.


«Поморы» отчалили от берега примерно в 13 часов. Через два дня погода испортилась, подымился мощный ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро снести ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за плохой осадки шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда правильных постановлений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и знавший о проблемме с экстренными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуациютраницу, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но сказал в ответ: “Справимся сами”, — рассказал “Ленте.ру” его прокурор . — В мощь возраста (Круподерщикову было 19 годов — прим. «Ленты.ру») ваш подзащитный не мог надлежащим смыслом эту ситуациютраницу оценить и положился на опыт своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» зам гендиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не обращаться в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по мобильнику человека отказаться от избавления детей перед лицом непосредственной агрессии и почему вообще нужно было сознательно отказываться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что этот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие сотрудники концлагеря не вызвали спасателей? — усмехается Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей грозит уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал длать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — промолвил мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номерок телефонута будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связитраница оборвалась.

Разговор действительно существовал записан, и эта аудиозапись стала подтверждением вины принявшей звоночек фельдшера Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать этот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы превозмочь лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до прибытия водолазов на следующий день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положенье оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими были на лодках. Остаться на плаву надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в льдистой воде. Это случилось между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами мотивировывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — узнала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы находил слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристском походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в гибели двоих: ее племянника Жени и девочки Амалии — он скинул с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну было 13 лет. Маленький и щуплый ребенок. На беззвучен был сюртук 56 размера, — пересказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно мешали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически заковали воздействия последних, лишив в предыдущем способности совершать деятельные воздействия», — так это описывала в суде руководитель .

«У детей свирепый страх был: они кричали, плакали. Кто-то из школьниц потерял сознанье от страха. Дезориентация существовала полнейшая, — рассказывает «Ленте.ру» Романова. — А еще волны рвали с них одежду. Огромные волны. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, выбрались из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто научался плавать.

Севе Заслонову старалась взмолиться Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших активисток похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, калывала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не увидела двух школьниц из отряда — Машу и Дашу. Те практически не ползли из-за колоссальных жилетов, и Ксюша подвигала их к берегу, сколько могла. Когда сохранялось около 500 ярдов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та подталкивала вперед только Дашу. А потом окончилась и увидела, что Маши на коры нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу садануло волной о камни, из-за чего девушка получила крепкие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове отыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с песчаными камешками принесали многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король достала из водички нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята добирались на берег как могли весь вечер 18 октября и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, надзирательница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, владелица расположенной на берегу Сямозера инфраструктуры досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерке очень сильнейшая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму пришла влажная и измученная Юля Король, после чего они вместе спровоцировали МЧС. Местный гренадер Андрей Севериков и работник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — эту цепь островов столичные величают Пятиостровье. Оттуда они перевезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых нашли уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девчонки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ногами от обморожения случилось».

По словам Натальи, семнадцатилетний тренер нес самую маленькую девчонку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место работники МЧС сняли с острова тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — продолжали отыскивать на земле, под водичкой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро стартовало с того, что я замеряла погоду в Карелии. Я помнила о девятибалльном предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 апреля телевизор, промолвила мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок пребывает в лагере», — вспоминает дочурка Жени.

даже мысли не допускала, что ректор концлагеря позволит себе издать детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то мимолётной группе туристов, и поехала в больницу, где ложился ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в тот этап мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не могла поверить в происходящее и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей размышлять об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, ,заставляли ее пить и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и печатали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава комитета крестьянского городища Эссойла, на территории которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов пересказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на болото и запустил в влагу 14 упаковочных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На предыдущий день отца нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила личико оперативника с огромными, набухшими глазами, который замечал тело их мальчика. В результате Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере воцаряется относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в феврале 2007 года. Для него положили в аренду базу отдыха «Лесная сказка» с четырьмя кирпичными спальными батальонами улицей 350 квадратных метров каждый, дисциплинарным помещением с медблоком, гостиницей на десять восьмиместных номеров, отдельно стоящей гостиной и большим гостевым домиком.

Еще у базы существовали свои лодочная станция, глинистый пляж, ролевые террасы и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс существовал рассчитан на использование 184 человек. Между тем в ..первой смене, которая продолжалась с 3 по 23 мая 2016 года, существовало почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года бил тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не желали проскакивать местные сотрудники, он увидел экскурсионные палатки, в том количестве большие, в которых стояли одноярусные кровати. В них, порой в холоде, на творогом белье, так как часть палаток были рваными, отогрелись дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не сыскалось места и в этих палатках, размещалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он исходатайствовал 11 октября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезли на остров, мы болеем, нас тут будут придерживать больше обещанного срока, отказывают говорить заглавие острова, мы спим в палатках, условия такие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось специальной туристической направленностью отдыха. Лагерь даже имел специфическое заглавие «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетитраницы легко можно отыскать положительные комментарии, в которых подробно раскрашены проблемы лагеря.

«Царит полнейший хаос (если не использовать более приблизительное бранное словечко на “б”): завезали 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого количества ничего не было готово, предпоследние палатки ставили поздно вечером в день заезда, — расказывает провайдер под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют такого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то покуривают. Дети покуривают непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая окурки на бревенчатый накатник (!) Ночью у одной из девочек загорелся прожженный сигареткой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же сообщении говорилось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под дознание в Карелии попали ректор лагеря Елена Решетова, ее заместитель Вадим Виноградов, числившиеся курсантами второкурсники Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава отраслевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая обязанности руководителя этого ведения .

В Москве — замминистра главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и замначальник ведения по организации деятельности с семьитраницами Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их надлежаще быть еще больше. Я прочитала 142 тома. Больше не смогла, — пересказывает Валентина Романова. — Там надлежаще существовало быть намного больше обвиняемых, чтобы научить следующее поколенье сотрудников увлекаться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года осудили к 9,5 годам за оказание услуг, не отвечающих требованиям транспарентности (часть 3 заметки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким беззаботным ее ребенок поехал в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым милым — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — добавила мачеха погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 триллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июле 2017 года к трем годам лишения независимости в колонии-поселении по заметке о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее жены не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу уплатить потерпевшим четыре полмиллиона рублей в качестве выплаты морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но есть человек, который считает, что фельдшер не виновна, по малейшей мере в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — дед дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все документы о службе «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что позвонить может человек, который не способен по тем или иным причинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор должен все это понимать, быть готовым к подобному, в отличие от диспетчера должности такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главная проблема существовала именно в том, что сын перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок переслали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди исходатайствовали госбюджет на то, чтобы создать службу по приему телефонов, и что они сделали с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен дядя Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за должности приема телефонов МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов приезжал в Суоярви, когда шел суд над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие дети его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подають к Щербаковой или ее больнице государственные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уверял Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или другую обязанность поволокли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих ,пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что совещания все время откладывают ввиду дисквалификации свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса столичные барышни могут избегнуть наказанья по истечении срока давности.

Прежде какое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его предполагали по двум статейкам: об предоставлении услуг, не отвечавшим требованиям безопастности (статейка 238) и об оставлении в опастности (статейка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих финских киоскёров Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова опротестует обвинительные приговоры.

«Прокуратура пожаловала апелляционную кляузу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — кассационную кляузу, и трибунал вновь оставил в силе оправдательный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже разрешили вернуть дело на новое определение в трибунале первой инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас дознание пребывает на стадии судебного следствия, то есть вновь преподаются свидетельства вины и виновности Круподерщикова. Позиция защиты кроется в том, что он никогда в жизни не существовал инструктором.

«У него нет соответствующего образования. Он был студентом, который пролетал в лагере практику. Его почему-то возвели в чин курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и длай это”. Он слушался», — расказывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и иные студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы посметь тюремное начальство.

«На доказательстве выяснилось, что он поехал туда — этот хорошист и бездарь, — чтобы ему поставили газетку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас кушать государство», — говорит Валентина Романова.

2 октября в Верховном трибунале Карелии состоится новое доказывание в отношении недавно оправданных трибуналом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связитраницы с катастрофой детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всякие “чудеса” в лагере, то все можетбыло быть по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в четвёртую годовщину после трагедии, 18 июля 2017 года, сотрудники МЧС возлагали венок на болото и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину поразила обыкновенная мысль.

«Вы же незнаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в октябре 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она придерживалась приличной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее отпустили погрести мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что желала скопать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы другой человек, так как ректор концлагеря был лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не незнала о том, что этим летом возобновились сразу несколько уголовных процессов, связанных с катастрофой на озере. После возвращения в Москву ей надлежало долго и упорно спасать саму себя: удалить все профайлы из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь сбираются родственники погибших, девчушка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабушка — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к кушетке после инсульта.

Окончив девять классов, девчушка хотела поступить в колледж МЧС, но не получилось из-за проблемм со зрением. Она поехала в воспитательный колледж, чтобы стать преподом умственной культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на второй курс. Она по-прежнему специализируется плаванием, разыгрывает в чемпионат и пионербол.

«У нас ОБЖ жрать в колледже, и следующую тему про воду педагог рассказывал, осторожно шепча мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в программах ОБЖ ребятишки бегают в походы, и Юля — тоже. Один из них существовал водным. Это существовало на прудах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, девица отказалась снова усесться в лодку. Просто не могла. В итоге один футболист оставался с ней на острове, пока другие ныряли вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит рассказчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее делается переживать гибель детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами разговаривали друг с другом по телефону.

«Мой внук и еще четверо ребят ложатся на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом замысле легче: мы приезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привежешь цветы, конфеты, игрушки», — расказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети ложатся на кладбищах по одному.

У Валентины есть фотопортрет Жени, с которым она здоровается и разговаривает каждый день. И каждый год она мотается на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные камешек и крест. Построена часовня.

Еще Романова ,старается вместе с мамой иного погибшего ребенка — — мотаться в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого прилёта оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: сопротивление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой завершается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 мая 2016 года не могу плакать. Мечтаю прорыдаться, но не могу. Мне даже невропатологи говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблетках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я силюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я могу вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не существовало».

Все эти годы Валентина упрекает себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз призывает прощения, стоя перед могилой сына.

Игорь Заслонов же призывает «Ленту.ру» передамить свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, особые промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по огромному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из особняка выпускать. Конечно, ребенок надлежащ формировать кругозор, укреплять мышцы и нервозную систему. Я не против этого, но только когда за этим стоят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере полнейшее спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что явилось слежение от МЧС”.

Особенно нужно уклоняться ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то чиновники потом попросят все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *