«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители упрекают в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 апреля 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по безплатным путевкам. Подробности этой трагедии сотрясли странтраницу — 47 беспомощных детей часами в группку боровались за жизнь посреди огромного штормящего озера. К смертитраницы пятиклассников привела целая вереница преступных решений взрослых. Изнурительные суды тянуваются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере особый корреспондент поговорил с выжившими и присмотругами тех, кто не покумекал пережить те дни.

* * *

«Я помню, как прочел соглашение о кончины своего ребенка. Там существовало написано, что причиной стало утопление, но я видел туловище своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит брат Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о событиях трёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же соглашении существовало написано, что в легких и в пищеводе воды нет. О каком тогда отравлении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом дознавателя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подмахнул дополнительную экспертизу. В ней было сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, произошло то, что величают сырым вскрытием — оно происходит из-за слабого спазма в горле. В таком случае человек может погибнуть уже после того, как его достанут из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной смертитраницы его внука было переохлаждение. «К мигу потери подсознания острая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот мальчишка Сева — единственный, кто сумел перезвонить в службу «112», причем когда все еще были в лодках. В тот момент милиционеры провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы дотащиться до детей, — говорит дед Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по телефонуту человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он кинул трубку.

В результате полсотни детей почти на полсутки существовали фактически кинуты на беспредел судьбы посреди объятого ураганом колоссального озера, где порыв и волны рвали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло существовать больше, если бы не одна из активисток похода — четырнадцатилетняя совершила поразительное для своего возраста. Она раз за разом возращалась за гибнущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что уберегать больше некого.

А потом эта крошечная девчушка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую усталость и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось проплыть несколько километров до побережья и добежать до незначительного хутора Кудама, в особняк семьи Столяровых. Там она вместе с хозяевами спровоцировала МЧС и помогала местным жителям спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не надлежаще было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, лагерь получил санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому обладминистрации не разрешалось «проведение дошкольных специализированных программ с походами». Однако этот протокол не носил непременного характера.

Но были и иные весомые причины, которые указывали на невозможность прогулки по озеру. В миллиметре оно сравнимо с речным заливом, а в лагере при этом не существовало спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем было известно о девятибалльном предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 августа в районе Сямозера предвиделись дожди и ветер с порывами до 20 метров в секундтраницу (72 километра в час). Однозначно это предчувствовало шторм.

Однако это не остановило гендиректора концлагеря Елену Решетову. На месте происшествий ее не было, она отдала предписание вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему заместителю . Тот, будто прапорщик на войне, передал команду аспирантам педколледжа и , которые проходили практику в шанце в качестве тренеров по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, приступили к заданию задания: взяли спасательные жилеты для детей и стали надевать их на детей, силясь хоть как-то перетянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их воззрения никто не спрашивал. 17 апреля «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему сходы в два картонных каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое подростков — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова отряд киноиллюстрировали выпускница педколледжа и учащаяся колледжа культуры и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые пройдали вдоль бережка три километра и размыслили на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было уехать в Петрозаводск, сменял прибывший из концлагеря Виноградов.

У этого человека существовал предыдущий шанс остановить поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробок на мелкодисперсных отсеках, которые дают судну парусность в экстренной ситуации, когда через самолёт продолжает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь озерца — к архипелагу Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал садиться в каноэ без экстренных баков, а предпочел наиболее опасный в шторм надувный рафт.


«Поморы» отвалили от бережка примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся крепкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ утратили управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший эластичный матрас, стало быстро снесать ветром, пока он совсем не скрылся из виду. Каноэ из-за хорошей парусности шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда ошибочных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из шлюпок и знавший о проблеме с экстренными баками, решает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуацию, а тот уже, как старший по команде, надлежащ существовал вызвать спасателей, но промолвил в ответ: “Справимся сами”, — распромолвил “Ленте.ру” его юрист . — В мощь возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не можетбыл должным образом эту ситуацию оценить и отдался на опыт своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» зам ректора лагеря, неизвестно. Известно, что его убедила не прибегать в МЧС Решетова, которой он позвонил с рафта.

Только непонятно, как можно убедить по автоответчику человека отказаться от спасенья детей перед лицом непосредственной угрозы и почему вообще нужно было сознательно отказывать от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов изучил дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие работники лагеря не вызвали спасателей? — изумляется Игорь Заслонов. — Ведь она не идиотка совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, будь что будет, я усядусь на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на суде заявил, что Круподерщиков не только сам не названивал спасателям, но и воспрещал делать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — произнес мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер радиотелефона будет передан полиции.

«Что-что?» — вопросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта видеозапись стала свидетельством вины принявшей звоночек фельдшера Суоярвской лечебницы . Она даже не стала регистрировать этот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно отплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до возвращения водолазов на последний день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом обстоятельстве оказались 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими существовали на лодках. Остаться на плаву надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети оказались в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, какими словами мотивировывал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — пересказала она «Ленте.ру». — О чем говорит такое обращение? Другой бы отыскал слова, чтобы помочь детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время шторма погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично виноват в гибели двоих: ее отца Жени и девчушки Амалии — он скинул с себя тех детей и уплыл.

«Моему внуку существовало 13 лет. Маленький и бледненький ребенок. На беззвучен существовал жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых моментах жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно помогали детям плескаться к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на ремнях жилетов, надетых на детей, чем фактически заковали действия последних, лишив в последующем способности свершать интенсивные действия», — так это живописала в суде член .

«У детей свирепый страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девушек потерял мышление от страха. Дезориентация была полнейшая, — говорит «Ленте.ру» Романова. — А еще волны орвали с них одежду. Огромные волны. Детей потом нашли полуголыми»

По словам Романовой, выползли из воды те дети, кто был покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову силилась помочь Ксюша Родионова. Она была одной из самых младших участниц похода. Девочке было 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она отключилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не завидела двух девчушек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не ползли из-за больших жилетов, и Ксюша подталкивала их к берегу, сколько могла. Когда оставалось около 500 ярдов до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та подталкивала вперед только Дашу. А потом аукнулась и завидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на берегу Ксюшу пристукнуло волной о камни, из-за чего девочка исходатайствовала слабые травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом обменялась с ней одеждой. На архипелаге сыскались еще двое детей. Туда же приплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными валунами получили многие дети, для некоторых они были уже посмертными. Юля Король вынула из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как могли весь вечер 18 октября и всю нижеследующую ночь


«Примерно в восемь утра в воскресенье, на Троицу, мне перезвонила Решетова, директриса лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связь не выходит. Не могли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, соседка расположенной на бережку Сямозера базы отдыха в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озере очень крепкая волна. Она не знает, звонила ли Решетова кому-то еще.

А к 11 дням утра в Кудаму явилась мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный лесничий Андрей Севериков и работник базы Столяровых отправились туда, куда указала девочка, — ту цепь островов местные именуют Пятиостровье. Оттуда они перевезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых прогневай уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в баньку сразу. Две девчушки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с головами от обморожения случилось».

По словам Натальи, восемнадцатилетний тренер нес самую маленькую девочку на себе, так как она совсем не могла двигаться.

Дорофеев и Севериков покарай тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место сотрудники МЧС сняли с архипелага тех ребят, кто был с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчика — Женю Романова — продолжали искать на земле, под влагой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро стартовало с того, что я мониторила погоду в Карелии. Я помнила о девятибалльном предупреждении, и когда младшая дочь, посмотрев днём 19 апреля телевизор, сказала мне: “Мама, там катастрофа на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок пребывает в лагере», — вспоминает тётя Жени.

даже мысли не допускала, что замдиректора концлагеря позволит себе выпустить детей в поход после шквалистого предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то мимолётной группке туристов, и уехала в больницу, где валялся ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот миг мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы глядели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в списке живых»

Романова не могла поверить в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думать об этом. Наш будет живой! Он не можетесть погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и близкие нон-стоп дежурили у них в квартире, заставляли ее кушать и пить. Женщина вырывалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и печатали куда только можно, закрутились до экстрасенсов, молились.

Глава совета хуторского селения Эссойла, на территории которого пребывал лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерцо и запустил в водичку 14 конфетных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На предыдущий день отца нашли», — пометила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но пациенты и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо дознавателя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В итоге Романовы идентифицировали ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере воцаряется полнейший хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в декабре 2007 года. Для него положили в аренду инфраструктуру отдыха «Лесная сказка» с четырьмя черепичными тенистыми батальонами улицей 350 прямоугольных метров каждый, судебным зданием с медблоком, гостиницей на десять восьмиместных номеров, отдельно стоящей столовки и невысоким гостевым домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, новопесчаный пляж, ролевые платформы и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был просчитан на предоставление 184 человек. Между тем в второй смене, которая продолжалась с 3 по 23 мая 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года лупил тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели пропускать местные сотрудники, он увидел экскурсионные палатки, в том количестве большие, в которых лежали двухярусные кровати. В них, порой в холоде, на камамбером белье, так как часть палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в тех палатках, располагалась на водном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он получил 11 октября 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас прислали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить названье острова, мы спим в палатках, условия какие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось особенной туристической направленностью отдыха. Лагерь даже ,имел характерное название «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетитраницы легко можно отыскать положительные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит полнейший хаос (если не использовать более чёткое площадное слово на “б”): завезли 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для такого колличества ничего не было готово, предпоследние землянки ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает пользователь под ником LuckyDad. — На каждый батальон из 50 человек выделено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не приобретают такого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то покуривают. Дети покуривают непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, бросая бачки на глиняный настил (!) Ночью у одной из девочек запылал прожженный папиросой топчан (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же известии толковалось про сплав, перед которым никакого медосмотра не проводилось.

«Самое дорогое для таких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под следствие в Карелии попали ректор лагеря Елена Решетова, ее замминистра Вадим Виноградов, числившиеся тренерами гимназисты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава отраслевого ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая обязанности директора этого ведения .

В Москве — зам главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник ведения по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело состоит практически из 200 томов, но я думаю, что их должно существовать еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — расказывает Валентина Романова. — Там должно было существовать намного больше обвиняемых, чтобы научить нижеследующее десятилетие директоров специализироваться своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года приговорили к 9,5 годам за обеспечение услуг, не отвечающих требованиям безопастности (часть 3 статейки 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что такое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: эким жизнелюбивым ее ребенок поехал в лагерь, и эким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дорогое для каких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать каких людей нужно самым милым — деньгами. Пускай не в нашу выгоду даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова уплатить потерпевшим более 40 полмиллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову осудили в октябре 2017 года к трем годам лишения свободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение отбывания отложили на три года, до тех пор, пока ее супруги не осуществится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре миллиона рублей в свойстве компенсации морального вреда. К слову, девушка осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но есть человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней мере в должностном смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — родитель дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь изучил все бланки о службетранице «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время заказало методологическую разработку рекомендации по приему звонков.

«Для этого действительно необходима подготовка, потому что перезвонить может человек, который не способен по тем или иным первопричинам говорить закрытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, быть готовым к подобному, в отличие от диспетчера службы такси какого-нибудь», — рассуждает Заслонов.

По его словам, главная задача существовала именно в том, что отец позвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок переадресовали человеку, который был занят какими-то своими делами.

«Люди принесали бюджет на то, чтобы создать должность по приему звонков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен брат Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за ответственности приема звонков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов разъезжал в Суоярви, когда шел трибунал над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие отцы его не поддержали.

Игорь существовал также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее клинике военные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — убеждал Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную подотчётность понесали полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан невиновным никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что заседания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за упрощения процесса столичные чиновницы можетесть избегнуть наказания по прошествии срока давности.

Прежде такое уже случилось с Валерием Круподерщиковым. Его узнавали по двум статьям: об содействии услуг, не отвечавшим предписаниям безугрозы (статья 238) и об оставлении в угрозы (статья 125). Признали невиновным только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина суд полностью оправдал, так же как обоих брянских госслужащих Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует оправдательные приговоры.

«Прокуратура подала арбитражную жалобу в взаимоотношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — апелляционную жалобу, и суд вновь оставил в силе обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный суд России, и там уже разрешили вернуть дело на новое рассмотрение в суде первой инстанции», — говорит прокурор Дмитрий Маслов.

Сейчас доказывание пребывает на стадии уголовного следствия, то есть вновь изучаются свидетельства вины и правоты Круподерщикова. Позиция защиты сводится в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет определённого образования. Он был студентом, который миновал в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг тренера и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — поведывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и слова о том, что Валерий был слишком юн, чтобы ослушаться лагерное начальство.

«На следствии выяснилось, что он поехал туда — этот иняз и бездарь, — чтобы ему поставили галочку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный приговор по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас кушать государство», — говорит Валентина Романова.

2 июня в Верховном суде Карелии завершится новое слушание в отношении недавно утопичных судом руководителей Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что непосредственной причинно-следственной связи с катастрофой детей в их воздействиях не было, но если бы Роспотребнадзор делал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всяческие “чудеса” в лагере, то все можетбыло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в вторую годовщину после трагедии, 18 апреля 2017 года, руководители МЧС возложали букет на озеро и поднялся шторм. Их лодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину сразила сложная мысль.

«Вы же понимаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обрачан ко всем местным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в июле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском районе Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в трибунале она придерживалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали похоронить мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то сыскался бы другой человек, так как замдиректора лагеря существовал лишь частью схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на ребячий отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не узнавала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с катастрофой на озере. После отбытия в Москву ей прийдлось долго и упорно спасать саму себя: удалить все баннеры из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С иными пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь намереваются родственники погибших, девчонка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку бабуля — когда детям было по 6 лет, их мать оказалась прикована к занавеске после инсульта.

Окончив девять классов, девчонка хотела поступить в колледж МЧС, но не получилось из-за проблемм со зрением. Она пошла в воспитательный колледж, чтобы стать доцентом психической культуры для детей с спецификами развития.

Сейчас Юля пересекла на первой курс. Она по-прежнему увлекается плаванием, играет в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и предпоследнюю тематику про воду учитель рассказывал, осторожно шепча мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребята лазят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это было на ручьях в Москве. Ученики приплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отступилась снова сесть в лодку. Просто не могла. В результате один тренер оставался с ней на острове, пока другие бултыхались вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что давайте все тщательно перепроверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит попутчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее делается переживать гибель детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами разговаривали друг с приятелем по телефону.

«Мой сын и еще четверо ребяток стоят на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом плане легче: мы прибываем вместе, кокетничаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — пересказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети стоят на кладбищах по одному.

У Валентины есть автопортрет Жени, с которым она раскланивается и разговаривает каждый день. И каждый год она приезжает на Сямозеро, где в двух километрах от Кудамы установлены памятные ранаш и крест. Построена часовня.

Еще Романова ,старается вместе с тётей другого погибшего ребенка — — ехать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого отъезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой завершается невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 сентября 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психотерапевты говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на таблетках столько сидела, — говорит женщина. — Когда я пытаюсь заплакать, то начинаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, понюхать нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не существовало».

Все эти годы Валентина винит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз требует прощения, стоя перед могилкой сына.

Игорь Заслонов же просит «Ленту.ру» прислать свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по большому счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из дома выпускать. Конечно, ребенок должен сформировывать кругозор, укреплять мышцы и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим сидят подготовленные люди, которые, даже видя, что на озере полнейшее спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло предупреждение от МЧС”.

Особенно нужно избегать ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то олигархи потом сделают все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *