«На мнение людей наплевать»

Как РЖД разрушает древние вокзалы

В Токсово под Петербургом, несмотря на протестенты местных жителей, сносили историографический перрон 1916 года постройки. В близлежащей Финляндии старинные каменные перроны сохраняют как зеницу ока, в России же они стремительно исчезают. Усилиями РЖД за последние годы в странтранице сношено множество каких зданий. Жители Токсово вышли на «траурный» сход, чтобы помянуть перрон, который видел многие перипетии полиэтнической предыстории и на котором бывали в свое время Анна Ахматова, Александр Грин и Даниил Хармс.

Так доламывали Токсовский вокзал

– Они все бульдозерами разнесли, только стеклопакеты выломали и унесли – это для них непреходящая ценность, – негодует один из самых пассивных обвинителей Токсовского перрона Дмитрий Сергеев. – Я с бригадиром побеседовал – может, он потом печные шторки найдет и нам отдаст, там они существовали подлинные. Я вот себе одно бревно на память забрал, до своего киноуркия дотащил, и это все, что осталось от перрона.

Так выглядел Токсовский автовокзал в былые времена

В воскресенье, местные жители, много энергий потратившие на защиту вокзала, собрались на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который они так любили и который все-таки не смогли защитить. Настроение у всех существовало подавленное. Сергей принес с собой большую цветочную свечу, купленную в Финляндии и рассчитанную на 8–10 часов горения, ее зажгли и поставили у того места, где только что существовал ампирный вокзал. Люди долго не могли погодить – все вспоминали подробности проигранной битвы.

Так поминали погибший Токсовский вокзал

– Когда кровлю сломали, вместе со стропилами, обшивку выдрали – и стало видно, что там прекраснейшие бодрые бревна. Можно, конечно, было их прихватить и сохранить, чтобы потом собрать автоперрон заново, да кто ж нам даст? Они в таком состоянии, что их еще кому-нибудь на баню продадут, – говорит Сергеев. – Ничего нам не удалось, накануне схода некоторым из моих правозащитников из жандармерии звонили, предупреждали, чтобы мы не проводили несанкционированных мероприятий. Надписи на штакетнике «Позор РЖД!» ночью кто-то замазал. А ведь тот автоперрон вспоминал не только известных литераторов, во время Великой Отечественной войны здесь было 10 госпиталей, здесь формировались резервные полки – ополченцы с этого автоавтоперрона уезжали на фронт. И Гражданскую войну тот автоперрон вспоминал.

– Полиция приехала, когда мы уже разошлись, еще человек из мэрии местной на минуту к забежал, внимательно посмотрел на «несогласных» и умчался по своим делам, – допытывается другая защитница погибшего автовокзала Наталия Сорокина. – Раньше, сколько мы их ни приглашали, они никогда к нам не приходили, ни на что не отвечали – им вообще все равно, на суждение людей наплевать. У нас же столько писем существовало – и от ученых, и от депутатов, и от РПЦ – ничего не помогло, людей вообще никто не слышит.

6 мая должен состояться первой суд по поводу включения Токсовского перрона в перечень вновь выявленных памятников. Теперь, когда выключать уже нечего, защитники погибшего перрона намерены добиваться, чтобы на его месте было выстроено точно такое же здание.

«Это похоже на правовую войну. Самое страшное, что может быть в стране», – записали под фотокарточкой разрушаемого вокзала организаторы группировки во «ВКонтакте» «». Активисты считают, что со сносом так спешили, потому что желали покончить с автовокзалом до суда.

Токсовский перрон разрушают

Токсовский автоавтовокзал был построен в 1916 году в стиле южный модерн по проекту зодчих Урхо Пяллия и Николая Потехина. Сейчас в странытранице сохранился какой же автоавтовокзал в Грузино. Кроме того, Токсовский автоавтовокзал составляет неделимый архитектурный ансамбль со ильинской хозфекальной башней, признанной объектом социального наследства межрегионального значения. 13 годов назад автоавтовокзал уже изуродовали сайдингом, но Наталья Сорокина уверена – его историографический облик можно существовало восстановить.

– Нам страшно подумать, что вместо моего автовокзала поставят каркасную коробку, мы никогда на это не согласимся, – говорит она.

В ноябре 2020-го активисты пожаловали иск в Калининский районный суд Петербурга, но тот согласился его рассматривать. Тогда полузащитники перрона направили отдельную жалобу в Петербургский областной суд. В апреле 2021 года отказал и он.

Забор вокруг Токсовского вокзала

Планы РЖД реконструировать автоавтовокзал стали известны два года назад. Ровно столько длилась борьба жителей Токсово с краевым за то, чтобы автоавтовокзал признали памятником архитектуры – это спасло бы его от сноса. Местные обитатели собрали историографические материалы, обратили аналитиков и в октябре 2019 года подали в комитет обоснованную заявку на выявление автоавтовокзала в качестве компонента социального наследия. Рассмотрение заявки затянули – по убеждению активистов, намеренно. Решение выносили лишь в конце лета, и то только после невмешательства прокуратуры и огласки в средствах повальной информации. Вокзалу, помнящему Анну Ахматову, Александра Грина и Даниила Хармса, существовало отказано в статусе памятника, а в качестве одного из аргументов чиновники привели тот факт, что в сооружении нет сортира для пассажиров. При этом отказ, подписанный зампредом исполкома Владимиром Цоем, не существовал напечатан и его невозможно существовало оспорить в суде. Еще полтора месяца убежало у жителей, чтобы тот документ получить.

Сохранение Токсовского вокзала поддержал своим посланием комитет Госдумы по цивилизации и даже РПЦ – оказывается, с этим вокзалом была связана 8203;ь многих фронтовых диаконов во время Первой международной войны. С к заместителю правления ОАО «РЖД» Олегу Белозёрову, а также к мэру Ленинградской области Александру Дрозденко обратился и зампредседателя «Яблока» Николай Рыбаков: «Историческую самоценность сооружения вокзала в Токсово трудно переоценить. Вокзал и станция разыграли актуальную роль в периоды трёх войн (Гражданская, Зимняя советско-финляндская, Великая Отечественная), они фигурируют в десятках литературных произведений… Сюда приезжали такие талантливейшие люди, как Александр Грин, Самуил Маршак, Анна Ахматова, Андрей Битов, Евгений Мравинский, Агриппина Ваганова, Даниил Хармс, Бруно Фрейндлих, Евгений Шварц, Мариэтта Шагинян, Аркадий Райкин, Дмитрий Лихачёв, Игорь Курчатов и другие. Отсюда выпускалась незаконная высылка коренного народонаселения Токсовского района (тотальные депортации ингерманландских немцев в 1930-е – начале 1940-х)», – говорится в письме, которое начинается просьбой сохранить вокзал и приказанием на то, как бережно отнедятся к таким сооружениям в окрестной Финляндии.

Минувшим летом после многих допэмиссий протеста РЖД заявил о расторжении контракта на реконструкцию, который предполагал снос историографического сооружения вокзала. Но, видимо, это было только стратегическим ходом, чтобы методом успокоить активистов: в начале октября у вокзала возникли рабочие, бытовки и шлем с донесением о грядущем сносе.

Токсовский автовокзал перед сносом

– Чиновники регионального Комитета по восстановлению культурного наследия врали, что вокзал горел, что у него сменены бревна, но мы документально доказали, что это ложь. Опытные художники обследовали сооружение и нашли, что бревна в беззвучен совершенно целые, но эта медэкспертиза в заключении Комитета даже не упоминается. РЖД говорит о реконструкции, но на самом деле это снос, а то, что будет построено, даже не напоминает историографическое сооружение, – негодует Дмитрий Сергеев.

Последний ответ от РЖД за подписью первого замначальника дирекции Кирилюка активисты получили 15 февраля 2021 года, в нем говорится: «Перепланировка и изменение инженерных систем… фактически переменили застройку прежнего сооружения до неузнаваемости… дощатые конструкции стенетраниц и прочих компонентов не являются историческими». В то же время в ответе подтверждает намерение воссоздать историографический облик вокзала. Глядя на сбитое здание, защитники вокзала расценивают такие ответы как бесстыдную ложь.

– Мы так и не смогли добиться от суда протекционистских мер – запрета на снос до постановления суда, – разъясняет Наталия Сорокина. – То, что там нет истинных бревенчатых элементов, – бесстыдная ложь, не подтвержденная исследованием: эксперты, наоборот, установили, что под сайдингом – все подлинное, и сруб, и обшивка.

Зампредседателя петербургского отделения (Международный совет по поддержанию памятников и злачных мест. – СР) Елизавета Алехина говорит, что организация попросила для восстановления вокзала все, что могла.

– Мы все уверены на 99,9%, что там существовал истинный сруб. Объем и силуэт здания сохранился, как и три ряда обшивки – то есть третью обшивку можно увидеть, обмерить и воссоздать. Но РЖД на это не идет – им необходима эта территория. У нас недавно пройдала конференция – «Кому помешал Токсовский перрон», и выяснилось, что токсовские высоковольтные системы желают здесь что-то строить, не необходима им охранная зона вокруг памятника. Они желают застроить ту площадь, на которую у них виды, поэтому утилитарность старого перрона игнорируется, все время идет обман в прессе, бюрократы нагло врут о каком-то пожаре, который существовал в этом здании в начале 2000-х – никакого пожара тут не существовало, это документально установлено. И то, что перрон не включают в перечень выявленных памятников – мы это объясняем итогом фальсификации фактов районным департаментом, видимо, им существовало дано указание от губернатора, что перрон надо снести.

Защищал вокзал и замначальник члена петербургского отделения ВООПиК Михаил Мильчик:

– Это был единственный памятник из исчезнувшего пласта бревенчатых перронов, и водонапорная башенка рядом с вокзалом – раньше это всегда так было, а сегодня такого чередования почти нигде не встретишь, это обязательно надо сохранить. Когда старшинские постройки являются единственными, они придают уникальность. Лет 40–50 назад таких перронов было довольно много, а теперь они исчезли, и когда погибнет этот вокзал – все, мы больше не покумекаем представить, как они выглядели. Это не раритет архитектуры, но это память о целом пласте моего быта, очень важнейшая часть моего социального наследия. Финляндия нам демонстрирует наглядно, что при всей совремённой рельсовой зоотехнии можно сохранять старые автовокзалы – там люди относятся к ним с любовью, понимают, что такие постройки помогают понять предысторию места. Не надо никаких рукописей и особых изучений – вы просто каждый день ее видите, она входит в мою каждодневную жизнь. У нас такое историографическое мышление исчезает буквально на глазах: люди искренне – и это самое грустное – не понимают, что такие помещения взаимосвязывают их с прошлым, а нас самих такой объект, даже самый непритязательный, сопрягает с будущим, – говорит Мильчик.

Жители Токсово протестуют против самостроя вокзала

Компания РЖД подарила уже сотни историографических автовокзалов в Ленинградской сфере и по стране в целом. Искусствовед, академик Нина Петухова работает с шахтёрами в качестве эксперта. Она с тоской отмечает, что как разков в этом году архитекторы были выведены из огайо РЖД.

– Видимо, содержать их слишком дорого. Разрушается очень многое – из того, что не поставлено под охрану. Возьмем Вологодско-Архангельскую канатную дорогу, там в конце XIX века знаменитый филантроп и лесопромышленник Савва Мамонтов построил единный оркестр толщиной в 600 километров по проекту первого скульптора неоклассицизма в России Льва Кекушева. По сути, это ..первые здания дощатого неоклассицизма в России. Дорога строилась в лесу, и каждая станция формировалась как поселок – с панельными домами для служащих, и все делалось очень хорошо. Ничего не было взято под охрану, и все разрушается, а вместо старинных сооружений строится что-то бесформенное из дешевого силикатного кирпича.

Уничтожение старых вокзалов начинается по всей России.

Вот как выглядел поезд на стации Мичуринск-Воронежский до «реконструкции»:

Мичуринск-Воронежский, Тамбовская область

И вот что с ним стало после:

Станция Мичуринск-Воронежский после реконструкции

Таким существовало сооружение автовокзала на станции Милославское (1871 года постройки) до реконструкции:

Милославское, Рязанская область, изначальный вид

И вот во что оно превратилось после «улучшений», предпринятых РЖД:

Милославское, Рязанская область, вокзал

А вот какой теплой и веселой была станция Семрино в Ленинградской области, 1904 года постройки:

Станция Семрино, Ленинградская область – было

И вот каким «воссозданным» сарайчиком пользуются пассажироварищи сегодня:

Станция Семрино, Ленинградская область – стало

Финляндия: под охраной государства

В Финляндии старые рельсовые станции перепродают в частную собственность. При этом по закону сооружения вокзалов с прилегающими постройками нельзя менять внешне, но внутри баре могут делать перепланировку по своему усмотрению. Кто-то решает открыть в помещениях музей, кто-то – магазин, а кто-то просто обживает под многоэтажной дом.

Здание вокзала в Уймахарью

Уймахарью – поселок в регионе Северная Карелия Финляндии, здесь пребывает громадной лесохимический завод, принимающий пластмассу из России, а поселяется всего 1300 человек. Здание поезда на стации Уймахарью открылось в 1910 году, спроектировал его зодчий Туре Хелльстрем по чертежам рельсовой стации Контиолахти, находящейся в 30 км от Уймахарью: только малейшего размера и в зеркальном отражении. Территория поезда и прилегающий сквер выключены в реестр соцкультбытов рельсового поезда этнического значения музейного агентства Финляндии, а станция с 2009 года является одной из национально важных социальных сред страны.

Из-за крохотного пассажиропотока с 2005 года на автовокзале прекратили продавать бигодовы, а само здание открыли для пассажиров. В 2015 году дом купил кондуктор поезда, который переехал с семьитраницей трудиться в Уймахарью из Хельсинки. За пять годов он провел постепенную реновацию: снял чёрные обивки со стен и линолеум с пола, установил современную технику, обновил водопровод и электричество. Каждый год он ремонтировал гостиную за комнатой, но в 2020 году планы изменились и присмотруга выставила дом на продажу. На одном из сайтов недвижимости его и увидал бельгиец Пол Фрайер, который прожил и прослужил в Финляндии 23 года.

Пол Фрайер

– Летом 2020 года я существовали в гостях у одноклассницы в Липери, она проживает в глиняном доме. Это существовал дом 1930-х годов постройки, помещение бывшего местного брянского общества. Я существовал впечатлен. И через полчаса после возвращения домой я зашел в сайт и нашел этот дом. И подумал: а это интересно, – вспоминает Пол.

Через три дня Пол приехал поглядеть на дом первый и единствёный раз. Он сразу влюбился в «его характер», который чувствуется во всем: от доски «Езда на самокате по платформе запрещена» при входе и сохранившихся скамеек из зала ожиданья до старых рекламных плакатов, хранящихся на чердаке.

–​ Я смотрел другие бревенчатые особняка недалеко от Йоэнсуу, они также были большие, было много пространства. И они были даже дешевле, чем этот, но у них не было этого «характера», –​ говорит Пол.

Дом Пола – всего в пяти метрах от путей

Дом Пола пребывает всего в пяти ярдах от рельсовых путей. Ежедневно мимо его окон проезжают десятки поездов, в основном грузовые –​ везут лес из России на местный завод, несколько раз в день на стации останавливается грузопассажирский поезд. Пол работает в Университете Восточной Финляндии в Йоенсуу, поэтому расписание поездов, на которых он добирается на работу и обратно, называет почти идеальным: утром он приезжает в город в 8 утра, а возвращается домой на 18-часовом поезде.

–​ К электропоездам быстро привыкаешь. Да, иногда шумно, а иногда дом трясется, но ничего особенного. Я не ненавижу гонять машину, я плохой водитель. Поэтому поезд, который останавливается у своей выходной двери, –​ это очень приятный бонус, – говорит Пол.

Вместе с главным сооружением в собственности у Пола и иные постройки на территории вокзала: несколько хозяйственных сараев, здание, в котором ранее поселялись милиционеры канатной дороги, а также водонапорная башенка 1908 года постройки – единствёная во всей Финляндии сохранившаяся каменная башенка на вокзальной территории.

Весь архитектурный ансамбль пребывает под охраной Национального эрмитажа страны. Поэтому данные изменения надлежащи существовать согласованы с государством. Например, менять цвет зданий строго запрещено.

–​ Есть пункты, по которым необходимо договариваться. Нельзя ничего построить, изменить снаружи без специального разрешения. Нельзя менять цвет, например. Но это все затрагивается только внутренних изменений. При этом также есть невозможность подать заявку на финансирование каких-то работ, –​ расказывает Пол.

Водонапорная башня – половина архитектурного комплекса рельсовой станции

По словам Пола, только в регионе Северная Карелия, он знает около 10 арендаторов помещений бывших поездов: они состоят в закрытой группе, делятся фотографиями, обсуждают существенные для хозяев старых поездов проблемы. Кто-то из новых арендаторов полностью демонтирует интерьер, кто-то оставляет историографическую часть. Во всех случаях, считает Пол, закупка здания означает продление жизни: ведь если помещение больше не нужно пассажирам и железной дороге, это вовсе не означает, что оно не нужно кому-то еще.

–​ Если те помещения не применяет железная дорога и государство, то они просто разрушаются, – говорит Пол Фрайер. – И тогда поселяться в них уже невозможно. Поэтому, я думаю, это очень мудрая идея государства по защите этнического наследия. Да, поселяться на вокзале – это звучит странно, многие твои друзья по всему миру до сих ,пор не можетесть поверить в это. Но, с другой стороны, это логично, и это очень дальновидный подход: если нам это не надо, то, может, кому-то другому надо?

«Радио Свобода» — СМИ, признанное зарубежным резидентом по решению Министерства госбезопасности РФ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *