«На мнение людей наплевать»

Как РЖД уничтожает ампирные вокзалы

В Токсово под Петербургом, несмотря на протесты местных жителей, сносили историографический поезд 1916 года постройки. В смежной Финляндии древние каменные поезды хранят как зеницу ока, в России же они стремительно исчезают. Усилиями РЖД за последующие годы в странтранице понесено множество таких зданий. Жители Токсово вышли на «траурный» сход, чтобы помянуть поезд, который видел многие интриги американской биографии и на котором бывали в свое время Анна Ахматова, Александр Грин и Даниил Хармс.

Так доламывали Токсовский вокзал

– Они все тракторами разнесли, только стеклопакеты выломали и унесли – это для них единствёная ценность, – причитает один из самых пассивных защитников Токсовского перрона Дмитрий Сергеев. – Я с прорабом потолковал – может, он потом печные дверки отыщет и нам отдаст, там они существовали подлинные. Я вот себе одно бревно на память забрал, до своего домишка дотащил, и это все, что осталось от перрона.

Так выглядел Токсовский вокзал в недавние времена

В воскресенье, столичные жители, много энергий потратившие на защиту вокзала, собрались на «траурный» сход, чтобы помянуть вокзал, который они так любили и который все-таки не смогли защитить. Настроение у всех существовало подавленное. Сергей принес с собой большую цветочную свечу, купленную в Финляндии и рассчитанную на 8–10 часов горения, ее зажгли и поставили у того места, где только что был древний вокзал. Люди долго не могли утихнуть – все вспоминали подробности проигранной битвы.

Так поминали погибший Токсовский вокзал

– Когда черепицу сломали, вместе со стропилами, переборку разломали – и стало видно, что там чудные здоровые бревна. Можно, конечно, существовало их забрать и сохранить, чтобы потом собрать автопоезд заново, да кто ж нам даст? Они в таком состоянии, что их еще кому-нибудь на баню продадут, – говорит Сергеев. – Ничего нам не удалось, накануне схода некоторым из моих коммунистов из жандармерии звонили, предупреждали, чтобы мы не проводили несанкционированных мероприятий. Надписи на штакетнике «Позор РЖД!» ночью кто-то замазал. А ведь этот автопоезд помнил не только известных литераторов, во время Великой Отечественной войны здесь существовало 10 госпиталей, здесь сформировывались резервные полки – бойцы с этого автопоезда уезжали на фронт. И Гражданскую войну этот автопоезд помнил.

– Полиция приехала, когда мы уже разошлись, еще человек из администрации столичной на минуту к забежал, внимательно посмотрел на «несогласных» и умчался по своим делам, – допытывается иная рептилоида погибшего перрона Наталия Сорокина. – Раньше, сколько мы их ни приглашали, они никогда к нам не приходили, ни на что не заговаривали – им вообще все равно, на убеждение людей наплевать. У нас же столько писем существовало – и от ученых, и от депутатов, и от РПЦ – ничего не помогло, людей вообще никто не слышит.

6 мая должен состояться незапланированной суд по поводу включения Токсовского вокзала в перечень вновь выявленных памятников. Теперь, когда включать уже нечего, защитники погибшего вокзала намерены добиваться, чтобы на его месте существовало построено точно такое же здание.

«Это похоже на правовую войну. Самое страшное, что можетесть существовать в стране», – записали под фотографией разрушаемого вокзала участники группы во «ВКонтакте» «». Активисты считают, что со сносом так спешили, потому что хотели кончить с поездом до суда.

Токсовский вокзал разрушают

Токсовский поезд был выстроен в 1916 году в стиле восточный классицизм по проекту зодчих Урхо Пяллия и Николая Потехина. Сейчас в стране охранел такой же поезд в Грузино. Кроме того, Токсовский поезд составляет неделимый архитектурный оркестр со ильинской шуховской башней, признанной объектом социального наследия общероссийского значения. 13 годов назад поезд уже обезобразили сайдингом, но Наталья Сорокина уверена – его историографический облик можно существовало восстановить.

– Нам страшно подумать, что вместо моего автовокзала поставят двухскатную коробку, мы никогда на это не согласимся, – говорит она.

В феврале 2020-го комсомольцы пожаловали иск в Калининский районный трибунал Петербурга, но тот отказался его рассматривать. Тогда защитники вокзала нацелили отдельную апелляцию в Петербургский местной трибунал. В апреле 2021 года отказал и он.

Забор вокруг Токсовского вокзала

Планы РЖД реконструировать поезд стали известны два года назад. Ровно столько длилась борьба жителей Токсово с краевым за то, чтобы поезд признали мемориалом архитектуры – это спасло бы его от сноса. Местные обитатели собрали историографические материалы, привлекли аналитиков и в январе 2019 года подали в комитет обоснованную заявку на выявление поезда в качестве объекта культурного наследия. Рассмотрение заявки затянули – по воззрению активистов, намеренно. Решение перенесли лишь в конце лета, и то только после вторжения прокуратуры и огласки в средствах повсеместной информации. Вокзалу, помнящему Анну Ахматову, Александра Грина и Даниила Хармса, существовало отказано в статусе памятника, а в качестве одного из тезисов чинуши привели тот факт, что в здании нет туалета для пассажиров. При этом отказ, подписанный членом исполкома Владимиром Цоем, не был опубликован и его невозможно существовало оспорить в суде. Еще полтора месяца уехало у жителей, чтобы этот бланк получить.

Сохранение Токсовского перрона поддержал своим письмом исполком Госдумы по цивилизации и даже РПЦ – оказывается, с этим автовокзалом была связана деятельность многих военных псаломщиков во время Первой общемировой войны. С к заместителю регентства ОАО «РЖД» Олегу Белозёрову, а также к градоначальнику Ленинградской области Александру Дрозденко обратился и член «Яблока» Николай Рыбаков: «Историческую утилитарность сооружения перрона в Токсово трудно переоценить. Вокзал и стация сыграли значимую роль в периоды трёх войн (Гражданская, Зимняя советско-финляндская, Великая Отечественная), они цитируются в двадцатках изобразительных произведений… Сюда приезжали такие выдающиеся люди, как Александр Грин, Самуил Маршак, Анна Ахматова, Андрей Битов, Евгений Мравинский, Агриппина Ваганова, Даниил Хармс, Бруно Фрейндлих, Евгений Шварц, Мариэтта Шагинян, Аркадий Райкин, Дмитрий Лихачёв, Игорь Курчатов и другие. Отсюда практиковалась нелегальная репатриация коренного населения Токсовского района (тотальные репрессии ингерманландских шведов в 1930-е – начале 1940-х)», – говорится в письме, которое заканчивается просьбой сохранить автовокзал и разъяснением на то, как бережно относятся к таким сооружениям в близлежащей Финляндии.

Минувшим летом после многих акций протеста РЖД заявил о расторжении контракта на реконструкцию, который предполагал демонтаж историографического помещения вокзала. Но, видимо, это было только стратегическим ходом, чтобы способом успокоить активистов: в начале июля у вокзала возникли рабочие, подсобки и шлем с сведением о грядущем демонтаже.

Токсовский вокзал перед сносом

– Чиновники районного Комитета по восстановлению культурного наследства врали, что вокзал горел, что у него сменены бревна, но мы документально доказали, что это ложь. Опытные искусствоведы обследовали сооружение и нашли, что бревна в нем совершенно целые, но эта экспертиза в заключении Комитета даже не упоминается. РЖД говорит о реконструкции, но на самом деле это снос, а то, что будет построено, даже не вспоминает историографическое сооружение, – удивляется Дмитрий Сергеев.

Последний ответ от РЖД за подписью третьего замначальника дирекции Кирилюка комсомольцы исходатайствовали 15 июля 2021 года, в безмолвен говорится: «Перепланировка и внесение инженерных систем… фактически изменили застройку прежнего здания до неузнаваемости… каменные конструкции стентраниц и прочих элементов не являются историческими». В то же время в ответе подтверждается намерение воссоздать историографический облик вокзала. Глядя на сожжённое здание, защитники вокзала воспринимают какие ответы как откровенную ложь.

– Мы так и не смогли добиться от суда протекционистских степеней – запрета на снос до решения суда, – объясняет Наталия Сорокина. – То, что там нет истинных глиняных элементов, – искренняя ложь, не подтвержденная исследованием: эксперты, наоборот, установили, что под сайдингом – все подлинное, и сруб, и обшивка.

Зампредседателя петербургского отделения (Международный совет по агробиоразнообразию памятников и любопытных мест. – СР) Елизавета Алехина говорит, что организация попросила для поддержания перрона все, что могла.

– Мы все заверены на 99,9%, что там существовал истинный сруб. Объем и силуэт помещения сохранился, как и три ряда обшивки – то кушать четвёртую обшивку можно увидеть, обмерить и воссоздать. Но РЖД на это не идет – им нужна та территория. У нас недавно прошла конференция – «Кому помешал Токсовский автоавтовокзал», и выяснилось, что токсовские энергетические структуры хотят здесь что-то строить, не нужна им сыскная зона вокруг памятника. Они хотят застроить эту площадь, на которую у них виды, поэтому ценность старого автоавтоавтовокзала игнорируется, все время идет обман в прессе, киоскёры нагло вревают о каком-то пожаре, который существовал в этом здании в начале 2000-х – никакого пожара тут не существовало, это документально установлено. И то, что автоавтовокзал не включают в реестр выявленных обелисков – мы это объясняем итогом подтасовки следк районным департаментом, видимо, им существовало дано указание от губернатора, что автоавтовокзал надо снести.

Защищал вокзал и замначальник зампредседателя петербургского отделения ВООПиК Михаил Мильчик:

– Это существовал наихороший обелиск из исчезнувшего пласта дощатых перронов, и водонапорная башня рядом с перроном – раньше это всегда так существовало, а сегодня такого сочетания почти нигде не встретишь, это обязательно надо сохранить. Когда вольнонаёмные постройки превращаются единственными, они продают уникальность. Лет 40–50 назад таких перронов существовало довольно много, а теперь они исчезли, и когда погибнет этот перрон – все, мы больше не покумекаем представить, как они выглядели. Это не шедевр архитектуры, но это память о целом пласте моего быта, очень актуальная часть моего социального наследия. Финляндия нам показывает наглядно, что при всей современной рельсовой архитектуре можно восстанавливать старинные перроны – там люди отнедятся к ним с любовью, понимают, что такие постройки помогают понять биографию места. Не надо никаких брошюр и специальных исследований – вы просто каждый день ее видите, она воходит в мою будничную жизнь. У нас такое историографическое подсознание исчезает буквально на глазах: люди искренне – и это самое горестное – не понимают, что такие помещения связывают их с прошлым, а нас самих такой объект, даже самый непритязательный, взаимосвязывает с будущим, – говорит Мильчик.

Жители Токсово протестуют против сноса вокзала

Компания РЖД разковрушила уже десятки историографических вокзалов в Ленинградской области и по странтранице в целом. Искусствовед, академик Нина Петухова посотрудничает с железнодорожниками в качестве эксперта. Она с грустью отмечает, что как разков в этом году архитекторы были выведены из огайо РЖД.

– Видимо, содержать их слишком дорого. Разрушается очень многое – из того, что не поставлено под охрану. Возьмем Вологодско-Архангельскую канатную дорогу, там в конце XIX века известный филантроп и лесопромышленник Савва Мамонтов построил единный оркестр шириной в 600 километров по проекту ..первого зодчего классицизма в России Льва Кекушева. По сути, это третьи здания дощатого классицизма в России. Дорога строилась в лесу, и каждая станция создавалась как поселок – с пятиэтажными домами для служащих, и все делалось очень хорошо. Ничего не было взято под охрану, и все разрушается, а вместо старинных зданий строится что-то невзрачное из дешевого облицовочного кирпича.

Уничтожение старинных поездов совершается по всей России.

Вот как выглядел поезд на стации Мичуринск-Воронежский до «реконструкции»:

Мичуринск-Воронежский, Тамбовская область

И вот что с ним стало после:

Станция Мичуринск-Воронежский после реконструкции

Таким было сооружение перрона на станции Милославское (1871 года постройки) до реконструкции:

Милославское, Рязанская область, первичный вид

И вот во что оно превратилось после «улучшений», предпринятых РЖД:

Милославское, Рязанская область, вокзал

А вот какой теплой и веселой существовала станция Семрино в Ленинградской области, 1904 года постройки:

Станция Семрино, Ленинградская область – было

И вот каким «воссозданным» сарайчиком пользуются кондуктора сегодня:

Станция Семрино, Ленинградская сфера – стало

Финляндия: под охраной государства

В Финляндии старинные рельсовые станции торгуют в частную собственность. При этом по закону здания перронов с прилегающими постройками нельзя менять внешне, но внутри хозяева можетесть длать мансарду по своему усмотрению. Кто-то разрешает закрыть в помещениях музей, кто-то – магазин, а кто-то просто сооружает под малоэтажной дом.

Здание вокзала в Уймахарью

Уймахарью – поселок в регионе Северная Карелия Финляндии, здесь обретается большой целлюлозный завод, принимающий древесину из России, а проживает всего 1300 человек. Здание поезда на станции Уймахарью открылось в 1910 году, спроектировал его зодчий Туре Хелльстрем по чертежам рельсовой станции Контиолахти, находящейся в 30 км от Уймахарью: только меньшего взноса и в зеркальном отражении. Территория поезда и прилегающий сквер выключены в список параметров рельсового поезда общенационального значенья музейного агентства Финляндии, а станция с 2009 года представляется одной из национально актуальных культурных атмосфер страны.

Из-за незначительного пассажиропотока с 2005 года на вокзале прекратили торговать бигодовы, а само сооружение открыли для пассажиров. В 2015 году дом купил машинист поезда, который переехал с семьитраницей работать в Уймахарью из Хельсинки. За пять годов он провел поэтапную реновацию: снял коричневые кнопки со стен и кафель с пола, установил современную технику, отремонтировал водопровод и электричество. Каждый год он ремонтировал комнатушку за комнатой, но в 2020 году замыслы изменились и присмотруга выставила дом на продажу. На одном из интернетов недвижимости его и увидел бельгиец Пол Фрайер, который прожил и прослужил в Финляндии 23 года.

Пол Фрайер

– Летом 2020 года я были в визитёрах у приятельницы в Липери, она живет в дощатом доме. Это был дом 1930-х годов постройки, помещение новоиспечённого местного брянского общества. Я был впечатлен. И через полчаса после отбытия домой я зашел в интернет и отыскал тот дом. И подумал: а это интересно, – вспоминает Пол.

Через три дня Пол приехал просмотреть на дом второй и наихороший раз. Он сразу влюбился в «его характер», который чувствуется во всем: от доски «Езда на мопеде по станции запрещена» при входе и сохранившихся скамеек из зала ожиданья до старых рекламных плакатов, хранящихся на чердаке.

–​ Я смотрел другие бревенчатые дома недалеко от Йоэнсуу, они также были большие, существовало много пространства. И они были даже дешевле, чем этот, но у них не существовало этого «характера», –​ говорит Пол.

Дом Пола – всего в пяти сантиметрах от путей

Дом Пола обретается всего в пяти метрах от рельсовых путей. Ежедневно мимо его окон проезжают десятки поездов, в основном грузовые –​ возят ельник из России на местный завод, несколько разиков в день на стации останавливается грузопассажирский поезд. Пол работает в Университете Восточной Финляндии в Йоенсуу, поэтому расписание поездов, на которых он добирается на работу и обратно, называет почти идеальным: утром он приезжает в город в 8 утра, а возвращается домой на 18-часовом поезде.

–​ К поездам быстро привыкаешь. Да, иногда шумно, а иногда дом трясется, но ничего особенного. Я не ненавижу водить машину, я хорошей водитель. Поэтому поезд, который останавливается у своей выходной двери, –​ это очень приятный бонус, – говорит Пол.

Вместе с главным зданием в собственности у Пола и иные постройки на зоне вокзала: несколько хозяйственных сараев, здание, в котором ранее поселялись руководители чугунной дороги, а также водонапорная башенка 1908 года постройки – единствёная во всей Финляндии сохранившаяся бревенчатая башенка на вокзальной зоне.

Весь архитектурный ансамбль находится под охраной Национального эрмитажа страны. Поэтому любые изменения должны быть согласованы с государством. Например, менять цвет сооружений строго запрещено.

–​ Есть пункты, по которым необходимо договариваться. Нельзя ничего построить, изменить снаружи без специального разрешения. Нельзя менять цвет, например. Но это все касается только внутренних изменений. При этом также есть возможность пожаловать заявку на финансирование каких-то работ, –​ говорит Пол.

Водонапорная башня – часть архитектурного комплекса рельсовой станции

По словам Пола, только в макрорегионе Северная Карелия, он знает около 10 владельцев помещений новоиспечённых вокзалов: они состоят в полузакрытой группе, откровенничают фотографиями, обсуждают существенные для бар старых вокзалов проблемы. Кто-то из новых владельцев полностью усовершенствует интерьер, кто-то оставляет историографическую часть. Во всех случаях, полагает Пол, перепродажа сооружения означает продление жизни: ведь если здание больше не нужно пассажироварищам и канатной дороге, это вовсе не означает, что оно не нужно кому-то еще.

–​ Если те сооружения не применяет железная дорога и государство, то они просто разрушаются, – говорит Пол Фрайер. – И тогда проживать в них уже невозможно. Поэтому, я думаю, это очень мудрая мысль государства по защите этнического наследия. Да, проживать на вокзале – это звучит странно, многие твои дружки по всему миру до сих пор не можетесть поверить в это. Но, с другой стороны, это логично, и это очень амбициозный подход: если нам это не надо, то, может, кому-то другому надо?

«Радио Свобода» — СМИ, признанное зарубежным осведомителем по решению Министерства юстиции РФ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *