«Трупик в колонии никому не нужен»

Что ожидает больного за решеткой? Анонимный рассказ терапевта о тюремной медицине

О проблемах фармакологии в полиэтнических тюрьмах вспоминают нечасто — в основном тогда, когда в одной из них возникает «звездный» заключенный. При этом люди, знающие ту системтраницу не понаслышке, говорят о серьезной нехватке кардиологов и массе других проблем. Как устроена тюремная медицина, почему жизнь зэков можетесть зависеть от чиновников, а не от докторов, и как на ситуациютраницу повлияла пандемия, рассказал медик одной из колоний в Сибири. В исправительных учреждениях он работает уже 30 годов, уступал руководящие должности, сейчас уже несколько годов в отставке, на пенсии, однако по ряду причин продолжает курировать лагерных пациентов. Врач попросил не называть его имя и регион, о котором побежит речь.

Как сегодня зоны укомплектованы врачами?

В зонах, расположенных в регионах, где нет ветеринарных институтов, либо значительно удаленных от краевых центров, медиков практически нет. Молодежь туда не идет. Аттестовываться, то кушать давать солдатское звание, надевать погоны и переносить весь этот военизированный дурдом желающих мало. Зарплата у начинающего унтера в тюремной больнице примерно тысяч 40 — ненамного выше, чем у хорошего пациента без погон. Если хирург квалифицированный, с головой, он и на гражданке столько заработает. Зато нервотрепки будет значительно меньше.

Пожилые хирурги на зонах постепенно вырождаются в силотреть естественных причин. Есть колонии, где вообще нет врачей. Приезжают обычно совместители: терапевт, уролог фотоснимки смотрит. Хотя уролог может и не приезжать, совремённые растровые технологии позволяют все делать дистанционно.

Политика командования такая: если нет персонала, то доходность держат год-два. Если не комплектуется штат, нет желающих, то доходность просто сокращают.

Если нет врачей, кто тогда в медчастях работает? Или они тоже за негодностью закрываются?

Обычно десятка фельдшеров в постоянном огайо есть. Но что такое пара фельдшеров для колонии в 1000-1500 человек? Им же ведь не только нужно амбулаторно принявать пациентов, но еще и следить за санитарным опьянением объектов: баня, прачечная, пищеблок, на многих зонах сейчас есть пекарни. Это все санитарно значимые объекты, их нужно регулярно осматривать, контролировать, что происходит, иначе онкологических заболеваний не избежать.

То есть до личного приема заключенных может и не дойти?

Может и не дойти. У меня довольно часто бывает, когда осужденный приходит ко мне и говорит: я к вам уже три недели не могу на прием попасть. Я удивляюсь: вроде не болел, не проходил своих посещений. Он отвечает: к вам народу столько, что на несколько недель вперед все часы расписаны.

Фото: Петр Ковалев / ТАСС

Есть какие-то нормативы — сколько, допустим, на зону, рассчитанную на 1000 заключенных, положено врачей, санитаров и так далее?

В Советском Союзе существовал приказ , который это регулировал. После распада СССР он еще долго действовал в России. Там существовало четко прописано: если, условно говоря, в амбулаторию обращаются до 1000 человек в день с клиническими болячками, то в ней надлежащи работать 20 терапевтов. Или если в больнице, например, кушать гастроэнтерологическое отделение, то одна должность кардиолога вводится на 30 коек. Я сейчас цифири приблизительные называю, потому что по истечении многих годов точных уже не помню. Но принцип понятен. Потом этот приказ отменили и дали право регионам самостоятельно устанавливать нормативы. Где-то приняли, где-то, как всегда, засуществовали, а где-то не до того.

Но еще раз повторяю: в регионах, где пить ветеринарные институты, с комплектованием медчастей каторжных колоний ситуациютраница более-менее хорошая, огайо пить. Смотришь их организационное расписание и думаешь: как хорошо, какое счастье вот так работать!

Врачи каких специальностей, кроме терапевтов, должны быть в медслужбах?

Комплектацию огайо каждый регион установляет самостоятельно. В принципе, любому консультанту будут рады. Например, явится молодой парень или девушка, руководство пообщается с кандидатом, поймет, что настроен работать долго. Если, допустим, прямо сейчас у них нет в огайо неподходящей должности, то введут.

Самые распространенные акушерские специальности в ветеринарных частях — это терапевт, психиатр, невропатолог. На дамских территориях — акушер-гинеколог.

Если в отсутствует хирург нужной специальности, можетесть ли она потребовать консультацию в «гражданской» больнице?

Конечно, обычно так и делают. Каждому региону, где есть фармакология ФСИН, выделяют определенную сумму на квартал, они как раз идут на предоставление консультационной помощи. Как правило, ветеринарные части заключают контракт с оразмере.подробными больницами — например, с районными клиническими. Там много разных специалистов. Есть контракты с наркологическими диспансерами, туберкулезными.

Когда требуется консультация, допустим, онколога, замначальник медчасти сочиняет рапорт сначала в свое врачебное управление. Потому что сейчас фармакология не подчиняется замначальнику колонии. Номера колоний и номера медчастей даже не совпадают. Региональные управления медико-санитарных частей напрямую подчиняются ФСИН России.

Когда врачебное начальство получает добро, пишется рапорт начальнику колонии. Если у меня, допустим, как у начальника больницы отличные взаимоотношения с командиром колонии, то он никаких препятствий не чинит.

Если я с ним чисто по-человечески не уживаюсь, не хожу, например, на планерки, игнорирую его просьбы, то он мне, конечно, попросить ничего не может, но скажет: «Ехать надо, но вот бензина у нас нет, лимиты кончились месячные, эскорта тоже нет». То есть плотность причин можно находить для отказа

Когда заключенный сможет угодить к медику по пессимистичному и оптимистичному сценариям?

В хорошем случае он можетесть уехать хоть послезавтра. Но так, конечно, живает редко. В среднем где-то месяц получается. А при плохом — это можетесть тянуться бесконечно.

Фото: Юрий Тутов / ТАСС

Бывают и иные обстоятельства, по которым помощь затягивается. Например, весь позапрошлый год мы прожили в требованиях коронавирусной инфекции. Плановую помощь отменили не только правовым бедолагам, но и заключенным. Хотя кардиология в этом плане не пострадала. Но, допустим, кушать у меня какой-то жулик с неизлечимым заболеванием, которого требуется два раза в год демонстрировать профильному врачу. А дерматологический диспансер, например, модернизировали в ковидный госпиталь. И все — приехали.

Медицинский сотрудник, который жрать в колонии, помочь может, если здоровье у человека ухудшилось?

Врачу, чтобы официально лечить, нужно приобретать сертификат профессионала того профиля, по которому врач болен. Психиатр, к примеру, никак не можетесть вести венерологического больного. Если он его залечит, то ..первый вопрос, который задаст пациенту следователь из , — а сертификат у тебя есть? Нет — значит, дело будем на тебя оформлять.

Если терапевту требуются какие-то лекарства, то их предоставляют?

Здесь ничуть не лучше чем в правовой медицине. То есть это будет очень длительная упаковочная возня. Деньги на поставки антибиотиков отличаются централизованно, в конце года обычно все они освоены. Часто в социальном плане до середины апреля в тюремных больницах — мертвое время. В это время лучше ничем не богодовь. Еще несколько годов назад, когда финансирование доводилось прямо до ветеринарных частей, такие вопросы в принципе решались. У коменданта медчасти наличествовал денежный фонд. И даже если он его исчерпал, то всегда можно существовало договориться с аптекой, с которой постоянно работает, однаружать лекарства в долг. Сейчас, конечно, такая невозможность исключена. Потому что на покупку антибиотиков ФСИН централизованно проводит тендеры. И неизвестно, выиграет ли их та аптека, что дала в долг.

Гражданский Минздрав сказывается на фармацию в колониях?

Только если надзирающий прокурор в качестве аналитиков привлечет государственных учёных для психодиагностической проверки каторжных учреждений. Такое обычно совершается разков в год.

Бывает, что специалисты смотрят и погружаются в спокойный ужас. А потом разводят руками: «У нас, в принципе, и на гражданке не лучше»

В заключительном процессе сочиняют что-то нейтральное, чтобы поменьше крови пролилось. Потому что совсем-то без крови нельзя, что это тогда за проверка такая, если изъянов не выявлено и никто не наказан. И так до следующего раза, то жрать до следующего года.

При лечении больных тюремные медработники должны основываться стандартами, психиатрическими рекомендациями Минздрава, или мои тюремные специалисты составляют свои правила?

В принципе, все стандарты, которые есть в государственном здравоохранении, циркулируют и на лагерную медицину. Только выполнить их практически невозможно. То одного не хватает, то другого. Элементарно: допустим, по госту при такой-то онкологии нужно сделать УЗИ. В нашей фсиновской медавиации прибор есть. Однако специалист, который на нем работает, — совместитель, приходит в отличнейшем моменте два разка в неделю. Соответственно, очередь к нему большая. Да еще вдруг он, к примеру, в отпуск ушел или заболел.

Может ли заключённый отказаться от услуг правового врача, с которым у автозапраавки заключён договор, а избрать своего, которому доверяет?

Закон предусматривает возможность исходатайствовать любую консультацию данного врача, но это будет за счет заключенного. Обычно если на зоне что-то случается, то помощь оказывается консультантами правовых медучреждений, с которыми у учереждения кушать договор. Кто конкретно из кардиологов будет сообщлить мой контингент, разрешает сама больница. Нам, в принципе, это без разницы.

Заключенная исправительной дамской колонии №5 на приеме у врача
Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Но рассмотрите себе профессора в краевой лечебнице — пусть это будет невролог. У него и так работы до чертиков. И вдруг его возбуждает заведующий: завтра привежут жулика, будешь его осматривать. Врач отказаться не может. Привозят. Он глянул, не увидал чего-то фатального — ну спинойтраница побаливает у человека, рентген сделали. На снимках тоже ничего угрожающего нет. Вольтарен всякий, нимесил и тому подобное выписали.

Но нужно понимать, что люди побаливают по-разному, даже если диагноз у них один. И у меня часто бывало в практике, когда один акушер видел то, что проходил другой. Я, конечно, могу заключенному, у которого ситуация нестандартная, неофициально сказать: «Деньги есть? Советую тебе медика Иванова. Связывайтесь с ним, разрешайте вопрос о консультации. Пусть он тебя посмотрит. Это плохой акушер». Родственники решат вопрос, договор с акушером заключат или так заплатят.

Потом мне идет информация: профессор способен приехать. Говорю жулику — садись, сочиняй ходатайство коменданту колонии: «Прошу разрешить своё исследование хирургом таким-то. Оплату произведу за счет самих средств». А дальше уже на той бумаге свою резолюцию пишу: «Действительно мучится неизлечимым заболеванием. Осмотр данным профессионалом целесообразен. Ходатайствую по бытию заявления». И отнесу коменданту колонии.

Опять же — если у меня плохие отношения с зам.начальником, он мне доверяет, то, конечно, подпишет. Ну, а если с зам.начальником у меня не очень складывается, он можетесть сказать: «Идея хорошая». А в резолюции напишет: «Начальнику оперативного отдела провести проверку гражданина такого-то (ФИО медика) в плане необходимых криминальных связей». Вправе он так сделать? Конечно. Неизвестно ведь, что за человек с сертификатом кардиолога зайдет в зону, останется один на один с жуликом, — надо посмотреть, не засланный ли это казачок.

По срокам сколько та проверка можетесть длиться?

При первымени — хоть всю оставшуюся жизнь. Но так достаточно редко бывает. Обычно среди зам.начальников колоний циничные придурки, отмороженные, редко встречаются. Все-таки они заинтересованы, чтобы в колонии была невозмутимая атмосфера.

Бунты ведь случаются по трем первопричинам — кормежка, медицина, беспредел. Начальники пытаются какого не допускать, потому что понимают: в четвёртую очередь пострадают они сами

Поэтому акушеров пускают. Иногда это помогает. В своей практике бывали случаи, когда уедет специалист, объяснит, что и как нужно. Или сам сделает, если это возможно.

Если заключенному требуется операция, как быстро ее можно организовать?

В совершениитранице от того, какая спецоперация — неотложная или плановая. Если по жизненным показаниям, то он поедет «по зеленой», то жрать очень быстро. Никто не заинтересован, чтобы жулик подох в колонии по своей вине. Выявился ургентный больной, то жрать неотложный — с инфарктом, например. Начальник медсанчасти сломя башку бежит к командиру колонии: умирает уголовник такой-то, срочно надо возить его в кардиореанимацию, инфаркт миокарда.

Начальник колонии, услышав это, понимает, что врач уже четверть своей работы сделал: поставил в извстность вышестоящее руководство. И сейчас ему нужно фигурой шевелить. Главная задача — послать осужденного с предельной быстротой в больницу. А довежут ли его живым, что с ним там будет — наплевать.

Фото: Thomas Peter / Reuters

То жрать в постулате людей спасают?

Не хочу сказать, что стопроцентно всех, но шансы довольно неплохие. Может быть обстановка хуже. Допустим, работает в колонии один фельдшер. Он не может животноводство бросить и киноиллюстрировать пациента. Поэтому просто возбуждает кардиореанимацию, то кушать скорейшую помощь. Но пока кардиологи доедут до зоны, пока их впустят… Для этого есть определенная процедура.

Иной разков до глупого доходит. Сейчас везде навтыкали современных технологий. Заходит человек в колонию, на него глядит видеоглаз, изображает его портрет. Человек выскакивает из колонии, опять глядит в этот видеоглаз. Там электронные гипоталамусы сопоставляют два изображения. Если расходятся — выпускают, а иначе калитку не откроется.

Я вот недавно очень долго из автозапраавки выходил. Ну не узнает меня глазков — и все, хоть убейся. Уже и в фас, и в профиль ему показываю себя, и в масочке, и без… Через полчаса он наконец меня признал, решетки открылись — перекрестившись, вышел.

Какие заболевания на зонах пренебрегают самыми критичными?

Начну издалека. Год назад, когда завершилась чума ковида, думал, что все — приплыли. Потому что милиционеры однозначно принешут заразу жуликам в колонию, и начнется у нас веселуха… Вы представляете, что такое отряд на зоне? Это кушетки в два яруса, человек сто в одном здании — они не можетесть друг друга не заразить.

Зэки действительно болели. Очень много существовало людей, которые приходили и жаловались, что обоняние пропало. Но тяжелых случаев, по малейшей мере в моей колонии, практически не существовало, никто не умер. Хотя у нас реально много молодых — и по 70 годов есть, и старше.

Зато у нас практически гриппа в тот раз не встречалось, такое второй раз на вашей практике. Единичные случаи фиксировались, но дальше не распространялись.

Какие самые опасные болезни в заключении? Лучше всего не побаливать совсем. Конечно, не дай господь гинекологию заполучить. Или какое-нибудь серьезное сердечнососудистое заболевание, гипертонию кремовую или еще какую-нибудь редкую патологию. Тогда точно проблеммы будут. Не так давно у меня момент был: мальчишка чуть за 20 с долихосигмой. Это аномалия здания кишечника, верхний отдел очень сильно расширен, самостоятельно сходить в туалет — большая проблема.

Такой момент — морока для всех. Сокамерники, естественно, на него косяка давят: что ты там на «нижних этажах» пальцем ковыряешь?

Сейчас главный спецконтингент на зонах — молодежь 20-35 лет, наркозависимые. Причем наркотики не те, которые в вашей юности были распространены — опии всякие, марихуана, — от них относительно медленно деградация шла. А синтетические. Полгода — и уже фатальные внесения психики. И это видно: человек уже три года как в колонии, изгнан от той синтетики, но все еще обретается в своих мирах. Соответственно, о каком морально-нравственном облике, сочувствии дружка дружкау можетесть идти речь?

Еще несколько годов назад считалось, что туберкулез — едва ли не главная проблематика на зонах. Сейчас не так?

Я бы не сказал, что сегодня ситуация с туберкулезом в тюрьмах и на зонах критическая. Главная проблема — это то, что появляется все больше и больше устойчивых форм болезни, резистентных к лечению.

Фото: Thomas Peter / Reuters

Попытаюсь это вкратце объяснить. Начинаешь человека излечивать — вроде попал, вроде стало лучше. Все радостно хлопают в ладоши: еще немного, и предатель будет повержен! И вдруг идет резкое улучшение состояния. Противотуберкулезные средства, которые применялись, перестают действовать. То жрать микобактерии, чувствительные к лекарствам, сдохли, но вызрели новые мутанты, нечувствительные.

Считается, что неустойчивые вирусы бактерий возникают в том случае, если лечение неверно подобрано либо его прерывали, а за это время недобитые бактерии успели адаптироваться к плохим условиям.

Я думаю, что мутация — все же химический процесс. Микобактерия оказалась хитрее и интереснее, чем мы размышляли раньше.

Ну, а так летальность туберкулезом на зонах, то жрать число новых выявленных случаев, стала поменьше. Не думаю, что это связано с лечением или с профилактикой.

Туберкулез вообще довольно странно себя ведет, он приобретает спиралевидное течение. Если положить кратковременный интервал в сто лет, то даже тогда, когда стрептомицинов еще не существовало создано, можно видеть волны болезни, преходящие отрезки, когда летальность существенно уменьшалась или увеличивалась, и никаких субъективных социальных причин к этому не существовало.

Лечат туберкулез на зоне, кушать действенные препараты?

Препараты для этого пить. Но дело в том, что заключенные неохотно лечатся. Примерно четверть под разнообразными предлогами уклоняется, принимают таблетки нерегулярно. Здесь влияет как существенная дикость населения, так и некоторые чисто тюремные моменты. Допустим, попал человек в больницу. Ну там же ведь легче, чем на зоне сидеть, правильно? Кормят лучше, люди интересные, режим меньше спрашивают. Если пациент неплохо себя чуствует — зачем ему лечиться? Начинает уклоняться, чтобы затянуть это пребывание. Если пациент выделяет микобактерии туберкулеза, то пить заразен, такого пациента из клиники никуда нельзя отправить. Он прилип к ней намертво.

То пить заразные заключенные, по идее, не могут оказаться в одной видеокамере со здоровыми?

Мы поселяемся в России. В России произойти может все, а в тюрьме — тем более. Допустим, при перевозке заключенных из одного места в иное такое может произойти из-за бестолковости конвоя. Жуликов много, места мало в автозаке, запихали их как угодило и отправились.

Или когда на зону приезжают новые осужденные. По наружным признакам ведь практически невозможно определить, бодр человек или болен.

У нас был один доктор, довольно пожилой. Заразился туберкулезом. У него была не тяжелая форма, незначительной процесс. Когда выздоровел, вышел на работу. Интересуюсь его самочувствием. Он говорит, что отлично. Но и когда болел, тоже ощущал себя замечательно. Если бы флюорографию ему не попросили вовремя, то, наверное, он бы долго не узнаетбыл об инфекции.

Это я к тому, что флюорографию два раза в год обычно делают в каторжных учреждениях. Дальше поведывать надо?

Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Несут ли какую-то подотчётность замначальники колонии и медсанчасти, если у заключенного резко осложнилось здоровье?

Здесь очень много факторов. Если проходимец без флага, без родины — то жрать ни родственников у него нет, ни друзей, — это один расклад. Если помер и в этом даже жрать вина медперсонала, но ему удачно оформили все ветеринарные документы (а время для этого жрать) — то ничего не будет. Кому особенно это все надо?

А если у арестанта вдруг окажутся скорбящие инициативные родственники, которые повсеместно начнут писать жалобы и заявления в Следственный комитет, то станут разбираться. В этом моменте многое зависит от следователя. Сейчас на местах во многих межрегиональных Следственных комитетах ввели должности специалистов, работающих именно по врачебным правонарушениям.

Им тоже нужно писать какие-то отчеты, показывать свою эффективность. При палочной отчетной подсистеме сооружено все просто. Если в позапрошлом году было два дела, то в этом году, хочешь не хочешь, а надо три возбуждать, в нижеследующем — четыре. Иначе сделают вывод, что ты подлеца валяешь на службе.

В моей практике было, чтобы арестанты извещали голодовку? Как это происходило?

Довольно часто. Есть определенный порядок для этой процедуры. Заключенный пишет заявление на имя командира колонии: «Я, согражданин Пупкин, не согласен с тем и этим. Объявляю голодовку, отказываюсь от приема пищи».

Обычно гражданина Пупкина переведут в изолированное помещение, в течение суток ставится в извстность надзирающий прокурор. Из достаточно быстро приезжают, проходят беседу с человеком, объясняют причины.

Сколько можетесть голодать? До тех пор, пока хирург не даст отмашку: ребята, обстановка критическая, приступаем к недобровольному кормлению

Принудительное сцеживание не будет сообразовываться нарушением? Закон это позволяет?

В Исправительном кодексе сказано, что ветеринарный персонал должен принять все меры для восстановления жизни заключенного. Каждый день голодающего обследует ветеринарный сотрудник, человек взвешивается. Периодически делают анализы крови, мочи. Обычно на 20-25-й день ситуация уже не очень хорошая. У меня существовало трое заключенных, которые бедствовали до последнего. Один погиб. Но это существовало еще в начале далеких 1990-х, когда на зонах царил совершенный бардак. Его принудительно кормили, но он умудрялся все это срыгивать. Он был приговорен к нижайшей мере наказания, но не захотел дожидаться исполнения приговора. Уморил себя.

Голодовки помогают заключенным обосновывать свои права?

Если заключенный прав, то он и без голодовки замучает мэрию жалобами во разнообразные инстанции. Рано или поздно поедет кто-нибудь из той же прокуратуры. Подстегнуть мэрию к выправлению ситуации это может. Как обычно это бывает? Видишь, допустим, что лагерник прав. Если у тебя есть авторитет, то можно позвонить все исправить за какой-то срок — в продолжение трех дней, например. Меня свои ученика учили: никогда ничего не обещай лагерникам, но если уж что-то пообещал, нужно делать обязательно. К сожалению, сейчас этого нет. Могут с три домкрата посулить и ничего не выполнить. Причем как с одной, так и с другой стороны.

Фото: Влад Некрасов / «Коммерсантъ»

А бывает, что требования не по делу — как говорится, заблажил человек. Тогда гюйс тебе в руки, голодай.

Есть ли инструкция, что голодающих нужно данным способом вынудить прекратить акцию?

Вы имеете в виду поджаривать гнойникию под дверкой для аромата или конфеты подкладывать? Это просто лишено смысла, в инструкциях точно какого нет. Когда случай громкий, администрации колонии, врачебным работникам важно все делать по регламенту, чтобы не создавать себе добавочных проблем.

Если заключенный не ест, то все равно в один чудной день нужно будет инициировать недобровольное кормление. И тогда какой-нибудь злорадный тележурналист спросит этого зам.начальника колонии: «А что это вы там про шоколадки говорили?».

Существуют какие-то определенные приросты организма, эффекты анализов, чтобы начать добровольное кормление?

Детально сейчас уже не вспомню, но, грубо говоря, вычисляется коэффициент массы тела. Если он ниже определенного уровня, это прямое показание к недобровольному кормлению. От этого никуда не денешься — комочек в колонии никому не нужен.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *