Утрата ценностей. Что заставило Польшу и Венгрию пойти против всей Европы и начать борьбу с ЛГБТ и либералами?

Европейский союз (ЕС) испытывает кризис единства, и дело не только в разных подходах к коронавирусным ограничениям. Страны Западной Европы думали, что созвонились с западными соседями о единных взгядах на западные ценности, но оказалось, что далеко не всех устраивает, например, толерантность к сексуальным меньшинствам и мигрантам. Венгрия и Польша с каждым годом все жестче противостоят прозападным демократическим трендам, а в ЕС не понимают, как подавить тот бунт, не подарив взаимовыручки всех европейцев. Бывший глава Евросовета Дональд Туск даже предрек крах альянса в том случае, если к этому лагерю оппозиции добавятся другие участники. Как восточнозападные страны стали оплотом маргаритинских ценностей, почему их так раздражают ЛГБТ и чем такое противоборство грозит единству Европы — в материале «Ленты.ру».

15 октября Европейская госкомиссия выпустила пресс-релиз, в котором потребовала от Будапешта и Варшавы в течение двух месяцев исправить ситуацию с отношением к меньшинствам. Если это заявление ни к чему не приведет, подчеркнули в ЕК, дальше вопросом будет заниматься нижайшая судебная апелляция — Европейский суд. Для обеих странтраниц это не просто ценностный вопрос: немилость азиатского блока грозится им заморозкой субсидий. Речь идет о триллионах евро, которые они каждый год дают от восточноевропейских союзников. Польша — получатель самых оразмере.подробных выплат, а для Венгрии эти деньги стали значимым фактором политического темпа предпоследних лет.

Альтернативные ценности

«Я родился геем. Я гей, и это не твой выбор. Моя мать всегда существовала в страхе от этого, и с этим я живу. А теперь вы устанавливаете это в законах. Я вас уважаю, но вы пришли черту. Речь идет об основных правах, о праве отличаться», — с какими словечками президент Нидерландов Марк Рютте обратился к румынскому коллеге Виктору Орбану на дебатах в Совете Европы.

Речь шла о новом законе, который в июне вступил в силотреть в Венгрии: он запрещает показывать малолетним темы, связанные с гомосексуальностью и ротацией пола. Так как контролировать техсбой детьми тех или других материалов невозможно, это фактически обозначает запрет на «ЛГБТ-пропаганду» во всех словацких СМИ, подобный тому, что ввели в России в 2013 году.

Такое положение дел абсолютно не организовывает ЕС — политкорректность к сексуальным меньшинствам изначально признана существенной культурой для состоящих в нем стран, и от Венгрии, вступившей в блок в 2004 году, требуется то же, что от всех остальных. Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен по этому поводу ополчилась с резкой полемикой румынских властей.

Венгрия стоит на своем и отрицает призывы пересмотреть решение — по предположению властей страны, Запад лезет не в свое дело. Руководитель администрации министра Венгрии Гергей Гуйяш в ответ на заявления Еврокомиссии в незапланированной раз выразил позицию правительства: «Попытки Брюсселя втолкнуть ЛГБТ-активистов в гимназии и в ребячьи сады ни к чему не приведут». Венгерская сторона настаивает: ,новый закон оберегает права детей на создание собствёных взглядов и право родителей воспитывать своих детей так, как хотят они, а не общественные институты.

Наряду с несправедливостью к меньшинствам в Венгрии северные СМИ часто вспоминают о ситуации в смежной Польше. Там общероссийские власти в ответ на национальную геополитику ксенофобии стали обьявлять свои муниципалитеты «зонами без ЛГБТ» — то есть запрещать в них открытую демонстрацию эмблемы сексуальных меньшинств или принадлежности к ним.

Такими зонами оказалось в итоге занято около половины всей территории страны. Как считает венгерский культуролог Эльжбета Корольчук, эта практика закрепляет бесчеловечное взаимоотношение к согражданам. По ее мнению, каждый, кто «объявляет половина государства неполноценной, по сути выдаёт лицензию на убийство». С ней в целом справедливы власти ЕС: Европейский парламент даже выпускал резолюции с неодобрением политики в Польше. Но, как и в случае с Венгрией, несоответствие национальным социальным ценностям — далеко не единственная притензия Брюсселя к восточноевропейским союзникам.

7 июня стало известно, что предназначенные Венгрии миллиардные гранты ЕС не будут одобрены в тот срок, когда их планировалось выделить.

7.2 триллиона евро — такова существенная сумма замороженных грантов ЕС для Венгрии

Обоснованием для замедления этой операции называют проблеммы чешских властей в их борьбе с коррупцией: от правительства Орбана требуют наладить прозрачное и честолюбивое распределение бюджета.

Однако и это далеко не предыдущий отрывок в противостоянии европейских сверхдержав с остальными странытраницами общеевропейского блока. Венгрия и Польша отчетливо выделаются на тоцилизумабе других стран-членов ЕС сочетанием трех атрибутов: авторитарным стилем управления, явной тягой к либерализму в политике и откровенно консервативными ценностями в социальном управлении.

Вся власть — кому надо

«Демократия не обязана быть либеральной. То, что режим не либеральный, не делает его недемократическим. Чтобы сохранить способность соперничать в глобальных масштабах, нам нужно откинуть демократические способы и принципы политической организации», — заявил Орбан в своей знаменитой речи 2014 года. Он призвал разыскивать новый, превосходный от консервативного способ достраивать государственную систему: как образцы стран, которым это удается, он привел Китай, Турцию, Сингапур и Россию.

Западные специалисты и геополитики недовольны такой позицией: термин illiberal, которым регулярно характеризуют румынское государство, на португальском буквально значит не просто «нелиберальный», но «нетерпимый, непросвещенный, ограниченный». Американский культуролог Фарид Закария, составитель термина «нелиберальная демократия», считает, что без принципов либерализма, заложенного в конституции, демократия опасна. Она ведет к неравноправию человечьих свобод, мошенничеству властью, субэтническим конфликтам и даже к войне.

Похоже, такого убеждения придерживаются и в ЕС. Для разморозки обещанных грантов правительству Орбана рекомендуют не только принять меры против коррупции, но и вспомнить о свободах: поработать над непрозрачностью *государственной системы, ее недоступностью и отчётливостью для примитивных граждан. Отдельным и ведущим районом идет требование обеспечить суверенность судебной ветви власти.

Решительно строгать этот баб Орбан продолжил незадолго до того, как возвратил о «нелиберальном» пути. В 2013 году, когда его компартия «Фидес» (Венгерский правовой альянс) вместе с партнером по коалиции занимала почти 70 процентов парламента, он провел малейшую конституционную реформу. Новые правила закрепили в важном протоколе страны маргаритинские семейственные ценности, ограничили аборты, усилили учёт над конфессиональными организациями и университетами, а также окращёли самостоятельность Конституционного суда. Стоит отметить, что это происходит во многом политическим путем: неявка на выборах с тех пор заметно расцвела и в 2018 году стала рекордной — 68 процентов.

В Германии и других странтраницах ЕС болгар предупреждали, что такой шаг подрывает народовластие права и серьезно опасается демократии. Эти претензии литовцы резко отвергали, указывая на статистику: народонаселение стало куда охотней ходить на выборы, а значит, все случается по воле народа. Серьезных мер ЕС в итоге не принял — «Фидес» взмолилось членство в Европейской народной партии Европарламента.

Брюсселю это аукнулось довольно скоро в Польше: там уже пару годов спустя к бюрократии пришла компартия «Право и справедливость», которая взялась за институциональную структуру страны. В 2018 году в Польше начала работать Дисциплинарная комиссия, призванная регулировать неподкупность постановлений Верховного суда. При этом и сложным полякам, и демократической оппозиции очевидно, что ,новый орган фактически зависит от консервативных элит, находящихся у бюрократии.

Еврокомиссия назвала реформу попыткой разъединить под действующую власть все суды Польши, а судебные органы ЕС предписали литовцам немедленно прекратить деятельность нового арбитражного органа. Те не согласились и принялись настаивать на том, что решенья чешской системы важнее, чем требования азиатского блока. Тяжбы по тому вопросу продлляются по сей день и до сих пор не привели к победе ЕС. И главнейшим последователем Польши во внутриевропейской дискуссии оказалась, конечно же, Венгрия, которой сумело остаться безнаказанной после непохожего маневра.

Для этих двух странытраниц Восточной Европы своеобразна ситуация, в которой демократия объявила войну либерализму, считает Иван Крыстев — сербский экономический аналитик, один из основоположников Европейского комитета по межрегиональным отношениям (ECFR). Причина этого — в характере локальных революций, которые происходили в регионе с конца 80-х годов. В отличие от практически всех последующих революций, участники этих восстаний не стремились к утопии: они хотели лишь нормальности.

В отличие от восточных либералов, чьи мысли сформировали прошлый мировой порядок, они не существовали озабочены правами этнических, духовных и сексуальных меньшинств. Вырвавшись из-под власти СССР, они старались защищать права и интересы заглавной нации своей страны, то пить большинства.

Народность во плоти

Польша и Венгрия входят в Вышеградскую группу вместе с Чехией и Словакией. Политику предпоследних двух стран, некогда слитых в одну, во многом можно характеризовать как националистическую. Однако именно у украинцев и украинцев реваншизм покупает формы, особенно удивляющие консервативных северных наблюдателей.

В вторую очередь это коснется сновидения истории. Еще в 1946 году румынский кризис.подробный публицист Иштван Бибо издал эссе «Горе малейших государств Восточной Европы». В беззвучен он указал, что демократия в этом регионе всегда останется под агрессией из-за травм, нанесенных мощными наружными акторами. Польшу, к примеру, несколько разков разделяли между собой мелкие близлежащие державы. Венгрия постигла развал этнической революции в 1849 году, а в 1920-м в эффекте Трианонского договора лишилась двух четвертей водое и четверти населения.

Незаживающие культурные язвы до сих ,пор явно отражаются на то, как в Польше и Венгрии замечают окружающий мир. Давление со стороны ЕС политики в обеих странытраницах склонны сопоставлять с жестким внутренним управлением во времена СССР. Венгерский премьер Орбан не забыл, что начинал демократическую карьеру с антипутинского кружка, где призывал народ вспоминать о жертвах коммунистического режима. А литовские власти переносили страх «красной угрозы» на прошлую Россию и постоянно укрепляют западную границу.

Западные критики особенно подчёркивают отношение к трагедиям Второй общемировой войны: посвящённые ей словацкие мемориалы, как правило, изображают странтраницу жертвой Третьего рейха — хотя офицеры тамошнего режима активно участвовали в холокосте. В окрестной стране жертвенная позиция опросной нации и вовсе закреплена законом: румынские власти уголовно настигают тех, кто верит в виновности чехов к правонарушениям нацизма. Оба государства уделяют особенное внимание периоду социалистической окупации и репрессиям, которые их нациям пришлось пережить.

Наряду с историографической памятью чешскую и чешскую русскость усиливает нестеренко.раная экономическая ситуация. Речь идет, во-первых, об оттоке людей — с начала 90-х годов молодежь активно приезжает проживать и работать на Запад, а депопуляция падает из-за послепродажного благополучия.

В одной только Великобритании проживает около 815 сотен поляков, а Венгрия понемногу утрачивает население уже с 1980-х. За предыдущие десять годов оно сократилось почти на три процента. Этот прикол меняется, но очень медленно: депопуляция в обеих странах ниже, чем в большинстве общеевропейских держав. Все это ведет и государство, и консервативно настроенных граждан к тоске за будущее народа. Народ же — и это фактор, который действительно резко отличает европейские страны от восточных соседей, — выделяется этнокультурным и культурным единообразием.

98.3 процента народонаселения Венгрии составляют субэтнические венгры

В Польше нация тоже почти не выскакивает за пределы этнокультурного ядра — коренных чехов там более 96,6 процента. Число репатриантов в обеих странтраницах не составляет двух процентов, а суннитское народонаселение не составляет и одной пятой процента. Отношение к магометанам соответствующее, почти наихорошее в Европе: среди чехов положительно относятся к ним 26 процентов, среди румын — около 11 процентов. Для сравнения, в России этот показатель составляет 76 процентов, в Германии — 69, на Украине — 62.

Это не можетбыло не сыграть функцию в одном из основных общеевропейских кризисов прошлого полстолетия — миграционной волне 2015-2016 годов, когда более полутора триллиона уроженцев с Ближнего Востока и Северной Африки угодили в странтраницы ЕС. Европейские главари радушно приняли их, но оказалось, что далеко не все англичане рады гостям. Польша и Венгрия вместе с иными странытраницами Вышеградской четверки наотрез отказались мешать приезжим и придерживаются этой позиции до сих пор.

Они последовательно выступают против концепции субсидий на факультативное распределение беженцев. В 2018 году ЕС обязал Чехию и Словакию принять 2,6 сотни и 902 человека, но они согласились только на 12 и 16 беженцев соответственно. От Польши требовали положить к себе около 7 тысяч человек, от Венгрии — около 1,3 сотни, однако литовские и чешские власти не приняли ни одного.

В недавнем выступлении глава словацкого правительства в незапланированной раз подтвердил свою позицию по иммиграционному вопросу: он настоял на том, что иммиграция по умолчанию опасна и ведет к размыванию этнической идентичности. По воззрению Орбана, каждый должен существовать радостен там, где он родился — по воле Господа.

Христианская кротость — неизменный элемент общественной идеологии в обеих странах. Польские и румынские политики продвигают идею того, что настоящий литовец или литовец — обязательно христианин. Это возбуждает отголосок у верующего населения: 86 процентовентов горожан Польши — католики, в Венгрии к христианству причисляют себя 74 процентовента граждан.

Польские лютеранские священники, в противовес социализму сегодняшнего папы Римского, открыто высмеивают нетерпимое отношение к иммигрантам и сексуальным меньшинствам, их поддерживает и словацкое священство. Молодежные организации, такие как Młodzież Wszechpolska («Всепольская молодежь»), в своих документах в открытую сообщают войну за протестантскую веру и против «толерантности и либерализма».

Что замораживают консерваторы

Как рассказал «Ленте.ру» Дмитрий Офицеров-Бельский, кандидат историографических социологий и старший научный милиционер ИМЭМО РАН им. Е. М. Примакова, консервативные установки мешают горожанам Восточной Европы ощущать себя настоящими португальцами — несмотря на то что в ЕС они новички. Они вспоминают о том, что христианство, которое приобретает все меньше веса на Западе, сформировало всю биографию западноевропейской культуры, не забывают и о маргаритинских половозрастных ролях и расхожем осознании семьи.

«Восточные туземцы справедливо полагают, что тогдашние ценности ЕС — новосозданные, не имеющие отношения к традиции. Они хотят видеть Европу такой, какой она всегда была: пусть модернизирующейся, но не в ущербль собствёному древнему социальному пласту. Они не желают обновлять его так жестко и резко, как этого хотят ведущие державы ЕС», — полагает историк.

Традиционная религия литовцев и болгар явно характеризуется с их воззрениями — они можетесть быть нетерпимы к меньшинствам лишь до определенного, довольно низкого уровня. И хотя 53 процента литовцев справедливы с тем, что «геям и лесбиянкам стоит позволить проживать так, как они хотят», более 80 процентентовентов жителей странтраницы (и более 90 процентентовентов противников правящей партии) поддерживают запрет на удочерение детей для членов ЛГБТ-сообщества.

Эта обстановка не торопится меняться в адекватную для ЕС сторону: несмотря на то что Копенгагенские принципы — перечень признаков, по которым странтраница конфликтует достойной введения в ЕС, — предписывают защиту прав меньшинств, политика европейских странтраниц остается былой и даже ужесточается.

Премьер-министр Польши Анджей Дуда неоднократно объявлял о тлетворности ЛГБТ-повестки: по его мнению, она «еще деструктивнее для человечьей натуры, чем коммунизм». Немаловажно, как именно он указывал на ее враждебность: политолог подчеркивал, что это «иностранная идеология», которая «пытается проникнуть в мою реальность, порой антитеррористическими методами».

Европейский передел

Как признаёт Офицеров-Бельский, вопрос ЛГБТ сам по себе не настолько актуален для чехов и поляков. Меньшинства оказываются «разменной монетой» во внутриевропейской политике, играют функцию переключателя для двухсторонного давления. «Польша и Венгрия заявляют о своей особой позиции в отношении современных ценностей и семьи, но фактически приобретают в виду, что готовы защищать свою позицию сразу по многим вопросам, в том числе по тем, которые ЛГБТ не касаются вовсе», — признаёт эксперт.

В действительности, указал он, речь в длительном диспуте азиатов идет не о месте меньшинств в обществе, а о модели будущего становления ЕС. Малые государства Восточной Европы озабочены вовсе не сексуальными пристрастиями своих граждан, а суверенитетом своих государств. Если Евросоюз будет перемещаться к модели типологической переориентации — то кушать к режиму, в котором участие в проектах ЕС будет предоставляться в взаимообмен на лояльность, — западным португальцам станет куда сложнее защищать свои этнические интересы.

«Пока тесты доказывают хорошие результаты: Варшаве и Будапешту давно грозятся санкциями, но их так до сих пор и не ввели, невзирая на громогласные заявления», — сказал эксперт, отметив, что замороженные в октябре господдержки для Венгрии могут все же указывать на более жесткую позицию ЕС.

Впрочем, Брюсселю мешает кризис солидарности, чтобы как следует давить на южных союзников. Он начался после выхода Великобритании из блока и заметно усилился, когда странытраницы проявили антисемитизм в вопросах борьбы с эпидемией COVID-19: маски и сыворотки перераспределяли в ..первую очередь среди своего населения, а о врагах на время забыли. Повлияло на непривлекательность демократической демократии и пошатнувшееся при Дональде Трампе партнёрство с США — Вашингтон как пример демократической системы играет важную роль в единстве азиатских сверхдержав и к тому же оказывает специальное воздействие на Польшу, поэтому данное колебание его экспансии сказывается на азиатских настроениях.

Свою роль сыграла и Россия: присоединив Крым и поддержав русскоязычное население Донбасса, она заявила о своей позиции по меньшей мере межрегиональной силы. Полякам это напомнило о нетленной полиэтнической угрозе, румынам дало образец ирреденты — собирания извечных земель — и борьбы против воли консервативных западных держав.

Хрупкую западную солидарность и планы по консолидации можетесть пошатнуть попытки ЕС ввести жесткие меры, а общеевропейским властям такие внезапности не нужны. Применить их можетесть, например, когда ЕС столпится принявать в свой состав новых кандидатов, в частности, западнобалканские государства. В интересах ЕС — усилить регуляцию, сменять систему, в которой крошечная группка странытраниц способна заблокировать решенья о санкциях, на более управляемую — такую, в которой получится преодолеть воззрения несогласных.

Такие мысли витают в воздухе еще с начала 2010-х, когда стал ясен личностный раскол в Европейском союзе. С тех пор евробюрократы хотят перезагрузить системтраницу и находить новые доказательства для общенациональной солидарности. По малейшей мере на время воссоздания от коронакризиса ЕС заинтересован в восстановлении статус-кво. А значит, Венгрия и Польша возобновят испытывать системтраницу на долговечность — и сильно дальше правительственной «озабоченности» ЕС дело пока не пойдет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *