“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет особняк новоиспечённого коменданта ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие подозревает в большой взятке, написан на его сожительницу. Поэтому в резолюции о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное личико довольно низкого ранга подавал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти резолюции, если мало-мальски приближенного к действительности восприятия об уровне процветания чиновников, правоохранителей и депутатов они не дают?

Об этом мы побеседовали с специалистом в отрасли противодействия коррупции, доктором Свободного факультета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное судопроизводство требует от высших должностных лиц, сановников и правоохранителей начиная с определенных обязанностей ежегодно подавать краткие сообщения о денежном доходе, его источниках, драгоценных бумагах, конвертах облигаций и долях в неуставном капитале различных корпораций и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в субаренде или платном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные сообщения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предьявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую сумму денежных доходов за год, без приказания их источников, об соцкультбытах недвижимости сообщается лишь улица участка, дома или квартирки и страна их нахождения, а о конвертах облигаций и количестве счетов мы не понимаем совсем ничего.

— Когда возбуждается незапланированное судебное дело против первого градоначальника или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и фирмы совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумаги на эту фальшивую антитеррористическую меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех тех историй. Но декларирование заключается из трех элементов: выдача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и перепроверка резолюций. В той системе, как она у нас сложилась продолжая с 2008–2009 годов, первый и первой элементы работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, добротная перепроверка, понятным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах возникли в повсеместном количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как те декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что кризис.подробной воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих других странытраницах граждане, обязанные забирать декларации, стараются схитрить, убрать, спрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились дописывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на правовых невесток и подруг… Но тут мы возращаемся к первому тезису: ничего нового в подобном устремлении спрятать от налогообложения свое имущество нет, но если есть стремление и умение искать и проверять, все возможно. И предпоследние биографии показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А предъявляемые широчайшей публике сведения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в тех выхолощенных данных можно многое находить, как показывают писательские расследования. Но то, что при непринятии коррупционного законодательства существенная часть той информации, которая надлежаща существовала бы существовать открыта и публиковаться, стала закрытой, — безусловная правда… Что же коснется всемирного эксперимента — в неодинаковых странытраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может получить более подробнейшую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой механизм мог бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, кушать Конвенция ООН против коррупции, которую мы подписали и ратифицировали и которую надо выполнять, а с иной — кушать намерение выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у депутата Госдумы Льва Ковпака, его жены и родителя появились проблемы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого депутата следует, что он официально одинок: сведений о дивидендах и имуществе супруги нет. После введения запрета на владение зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких депутатов (сейчас не имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только объявилась предыстория с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже совершеннолетним детям и стали разводиться, жить в правовом браке. И не только парламентарии — среди чиновников тоже таких хватает. Но вообще-то в *международном праве жрать нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с момента брака не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира узнают прекрасно про тот фокус с разводом. Есть межгосударственная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с отмыванием денег, вырабатывается глобальные стандарты противодействия обналичиванию преступных налогов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за отмыванием средств, которые, возможно, имеют взаимоотношение к прилюдным юридическим лицам, длежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически надлежащ рассматривать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на объект коррупции, сколько на объект отмывания, но, как известно, секретномтраница и отмывание бегают рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *