“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец бывшего начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого расследование подозревает в крупнейшей взятке, переписан на его сожительницу. Поэтому в резолюции о капиталах и имуществе, которую г-н Сафонов как юридическое личико довольно низкого ранга подаюл ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти резолюции, если мало-мальски приближенного к реальности представленья об уровне благополучия чиновников, правоохранителей и парламентариев они не дают?

Об этом мы побеседовали с специалистом в сфере противодействия коррупции, академиком Свободного института Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство просит от высших должностных лиц, чиновников и правоохранителей продолжая с определенных должностей ежегодно подавать подробнейшие сведения о денежном доходе, его источниках, бесценных бумагах, пакетах облигаций и долях в неуставном капитале разнородных корпораций и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в субаренде или платном пользовании), а также о грузовых средствах. Аналогичные сведения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой общественности предьявляют лишь предельно обобщенные данные: мы замечаем лишь отдельную сумму денежных дивидендов за год, без разъяснения их источников, об компонентах недвижимости сообщается лишь площадь участка, дома или квартирки и странытраница их нахождения, а о пакетах облигаций и колличестве счетов мы не знаем совсем ничего.

— Когда возбуждается первое уголовное дело против незапланированного апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в резолюциях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумаги на эту фальшивую антикризисную меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех этих историй. Но декларирование заключается из трех элементов: выдача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и проверка резолюций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, первый и четвёртой компоненты работают: резолюции подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, добротная проверка, бесспорным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах объявились в повальном количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти резолюции проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что демократической воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих иных странытраницах граждане, обязанные забирать декларации, ,пытаются схитрить, убрать, спрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перепечатывать имущество на родственников, нетрудоспособных детей, на государственных супруг и подруг… Но тут мы возвращаемся к третьему тезису: ничего нового в подобном устремлении спрятать от налогообложения свое имущество нет, но если есть стремление и уменье разыскивать и проверять, все возможно. И последние биографии показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А предъявляемые широчайшей общественности сведения из деклараций везде столь сбивчивы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как показывают писательские расследования. Но то, что при непринятии антикризисного законодательства существенная часть той информации, которая должна существовала бы быть закрыта и публиковаться, стала закрытой, — безусловная правда… Что же затрагивается европейского опыта — в разнообразных странах все по-разному. Где-то данные издаются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой выборщик можетпить принесать более обстоятельную информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой механизм мог бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, пить Конвенция ООН против коррупции, которую мы подписали и ратифицировали и которую надо исполнять, а с иной — пить желанье исполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его супруги и деда образовались проблемы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: сообщений о дивидендах и имуществе супруги нет. После введения запрета на княжество зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких парламентариев (сейчас не приобретают ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только вышла предыстория с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже совершеннолетним детям и стали разводиться, поселяться в военном браке. И не только депутаты — среди сановников тоже таких хватает. Но вообще-то в межгосударственном праве есть нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с момента развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира знают прекрасно про тот кульбит с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с зарабатыванием денег, вырабатывает мировые стандарты сопротивления зарабатыванию преступных капиталов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, учёту за зарабатыванием средств, которые, возможно, имеют отношение к частным юридическим лицам, подлежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически должен обсуждать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном моменте не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, коррупция и отмывание лазят рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *