“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец новоиспечённого зам.начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого доказательство подозревает в крупной взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в резолюции о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно низкого ранга подавал ежегодно, никакого особняка не было. Возникает вопрос: зачем вообще все те резолюции, если мало-мальски приближенного к данности понятия об уровне благоденствия чиновников, правоохранителей и депутатов они не дают?

Об этом мы побеседовали с аналитиком в сфере искоренения коррупции, проф Свободного колледжа Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное законодательство требует от высших юридических лиц, госслужащих и правоохранителей начиная с определенных должностей ежегодно подавать обстоятельные донесения о платёжном доходе, его источниках, ликвидных бумагах, кульках облигаций и долях в уставном капитале разных компаний и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или безплатном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные донесения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы замечаем лишь отдельную сумму денежных доходов за год, без распоряжения их источников, об предметах недвижимости разглашается лишь площадь участка, дома или квартирки и странытраница их нахождения, а о кульках облигаций и количестве счетов мы не помним совсем ничего.

— Когда возбуждается незапланированное уголовное дело против незапланированного апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше переводить тыс.тонны бумаги на эту фальшивую лоббистскую меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех тех историй. Но налогообложение заключается из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и проверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, первый и первой компоненты работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот второй элемент, качественная проверка, очевидным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах объявились в повальном числе настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что демократической воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих иных странтраницах граждане, обязанные сдаёвать декларации, стараются схитрить, убрать, припрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились дописывать имущество на родственников, совершеннолетних детей, на правовых дочерей и подруг… Но тут мы возвращаемся к второму тезису: ничего ,нового в подобном стремлении припрятать от декларирования свое имущество нет, но если кушать намерение и умение искать и проверять, все возможно. И последующие биографии показывают, что как только пожелают — сразу находят.

— А инкриминируемые широченной публике сведения из деклараций везде столь бесстрастны и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как показывают репортёрские расследования. Но то, что при введении антикризисного законодательства существенная часть той информации, которая надлежаща была бы быть открыта и публиковаться, стала закрытой, — самоочевидная правда… Что же касается глобального опыта — в неодинаковых странах все по-разному. Где-то данные печатаются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель можетесть принесать более обстоятельную информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой регулятор можетбыл бы работать, если бы была заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, есть Конвенция ООН против коррупции, которую мы подписали и ратифицировали и которую надо выполнять, а с иной — есть желанье выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у депутата Госдумы Льва Ковпака, его жены и деда возникли проблеммы с законом и арестовано имущество, но из резолюций этого депутата следует, что он официально одинок: сообщений о налогах и имуществе супруги нет. После введения запрета на поместье зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких парламентариев (сейчас не приобретают ни жен, ни мужей около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только объявилась биография с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже совершеннолетним детям и стали разводиться, жить в военном браке. И не только депутаты — среди киоскёров тоже каких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве есть нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с случая развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира помнят прекрасно про этот фокус с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с зарабатыванием денег, вырабатывается европейские госты искоренения отмыванию криминальных доходов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за зарабатыванием средств, которые, возможно, приобретают взаимоотношение к публичным юридическим лицам, длежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, наш Росфинмониторинг тоже теоретически надлежащ изучать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном моменте не столько на объект коррупции, сколько на объект отмывания, но, как известно, коррупция и отмывание ездят рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *