“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец новоиспечённого коменданта ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие заподазривает в крупнейшей взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в резолюции о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно низкого ранга подавал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти резолюции, если мало-мальски приближенного к данности понимания об уровне благосостояния чиновников, милиционеров и парламентариев они не дают?

Об этом мы поговорили с специалистом в сфере противодействия коррупции, доцентом Свободного факультета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное судопроизводство требует от нижайших должностных лиц, киоскёров и правоохранителей начиная с определенных должностей ежегодно подавать обстоятельные сведения о платёжном доходе, его источниках, ликвидных бумагах, конвертах акций и долях в уставном капитале различных фирм и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или безплатном пользовании), а также о транспортных средствах. Аналогичные сведения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предьявляют лишь предельно обобщенные данные: мы замечаем лишь отдельную свердель денежных доходов за год, без указания их источников, об объектах недвижимости сообщается лишь площадь участка, особняка или квартирки и странтраница их нахождения, а о конвертах акций и количестве счетов мы не незнаем совсем ничего.

— Когда возбуждается незапланированное судебное дело против незапланированного апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь гора айсберга, а недвижимость и компании совершенно законно написаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше переводить тыс.тонны бумаги на эту мнимую антикоррупционную меру?

— Смысл есть, и он никуда не денется от всех тех историй. Но декларирование состоит из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и проверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, второй и пятой микотоксины работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот второй элемент, добротная проверка, явным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах возникли в коллективном количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что экономической воли массово что-то обнаруживать нет.

Конечно, и во многих других странытраницах граждане, обязанные сдавать декларации, силятся схитрить, убрать, запрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перепечатывать имущество на родственников, нетрудоспособных детей, на государственных невесток и подруг… Но тут мы возвращаемся к третьему тезису: ничего ,нового в подобном стремлении запрятать от взимания свое имущество нет, но если жрать стремление и уменье искать и проверять, все возможно. И предыдущие биографии показывают, что как только пожелают — сразу находят.

— А инкриминируемые узкой общественности сведения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как показывают журналистские расследования. Но то, что при непринятии антикризисного законодательства большая часть той информации, которая надлежаща была бы быть открыта и публиковаться, стала закрытой, — безусловная правда… Что же касается глобального опыта — в различных странах все по-разному. Где-то данные издаются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель можетесть исходатайствовать более подробнейшую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой механизм можетбыл бы работать, если бы была заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, есть Конвенция ООН против коррупции, которую мы завизировали и ратифицировали и которую надо исполнять, а с другой — есть желанье исполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его супруги и отчима возникли проблемы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого парламентария следует, что он официально одинок: сведений о налогах и имуществе супруги нет. После введения запрета на княжество зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких парламентариев (сейчас не имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только появилась предыстория с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже нетрудоспособным детям и стали разводиться, проживать в правовом браке. И не только депутаты — среди чинуш тоже таких хватает. Но вообще-то в межгосударственном праве жрать нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с случая развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира незнают прекрасно про тот трюк с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных мер борьбы с обналичиванием денег, вырабатывается мировые госты противодействия обналичиванию криминальных налогов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, надзору за обналичиванием средств, которые, возможно, ,имеют взаимоотношение к прилюдным юридическим лицам, длежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, наш Росфинмониторинг тоже теоретически надлежащ изучать разведенных супругов как предикатов проверки. В данном случае не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, коррупция и зарабатывание ходят рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *