“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец новоиспечённого замначальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие подозревает в крупной взятке, переписан на его сожительницу. Поэтому в декларации о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное личико довольно низкого ранга подавал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к реальности понимания об уровне благополучия чиновников, правоохранителей и депутатов они не дают?

Об этом мы потолковали с аналитиком в сфере противодействия коррупции, доцентом Свободного факультета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное судопроизводство требует от высших должностных лиц, киоскёров и правоохранителей продолжая с определенных обязанностей ежегодно подавать детальные донесения о денежном доходе, его источниках, драгоценных бумагах, кульках акций и долях в неуставном капитале разнородных корпораций и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или безплатном пользовании), а также о автотранспортных средствах. Аналогичные донесения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой публике предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую свердель денежных доходов за год, без разъяснения их источников, об обьектах недвижимости сообщается лишь улица участка, особняка или квартиры и странытраница их нахождения, а о кульках акций и колличестве счетов мы не знаем совсем ничего.

— Когда возбуждается первое уголовное дело против первого мэра или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и корпорации совершенно законно переписаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумажки на эту фальшивую коррупционную меру?

— Смысл есть, и он никуда не денется от всех тех историй. Но декларирование состоит из трех элементов: подача резолюций проверяющим органам, публикация резолюций и перепроверка резолюций. В той системе, как она у нас создалась начиная с 2008–2009 годов, ..первый и четвёртой компоненты работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот второй элемент, качественная перепроверка, очевидным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах просочились в тотальном числе настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что кризис.подробной воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих иных странтраницах граждане, обязанные сдаёвать декларации, ,пытаются схитрить, убрать, припрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились перечитывать имущество на родственников, несовершеннолетних детей, на военных дочерей и подруг… Но тут мы возращаемся к второму тезису: ничего ,нового в подобном устремлении припрятать от декларирования свое имущество нет, но если жрать первымя и умение отыскивать и проверять, все возможно. И последние биографии показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А предъявляемые широчайшей аудитории сведения из деклараций везде столь сбивчивы и неконкретны?

— Даже в тех выхолощенных данных можно многое находить, как показывают журналистские расследования. Но то, что при непринятии антитеррористического законодательства существенная часть той информации, которая надлежаща была бы быть открыта и публиковаться, стала закрытой, — безусловная правда… Что же касается общемирового опыта — в разнородных странытраницах все по-разному. Где-то данные печатаются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может исходатайствовать более детальную информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой механизм можетбыл бы работать, если бы была заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, кушать Конвенция ООН против коррупции, которую мы подписали и ратифицировали и которую надо выполнять, а с другой — кушать намерение выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его дочери и деда возникли проблемы с законом и арестовано имущество, но из резолюций этого парламентария следует, что он официально одинок: сведений о дивидендах и имуществе супруги нет. После введения запрета на владение зарубежными счетами вообще существенно выросло большинство одиноких депутатов (сейчас не приобретают ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только появилась биография с взиманием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже нетрудоспособным детям и стали разводиться, поселяться в государственном браке. И не только парламентарии — среди бюрократов тоже таких хватает. Но вообще-то в *международном праве кушать нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с этапа развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира узнают прекрасно про этот кульбит с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки банковских мер борьбы с отмыванием денег, вырабатывает европейские стандарты сопротивления зарабатыванию криминальных капиталов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, контролю за отмыванием средств, которые, возможно, приобретают взаимоотношение к прилюдным должностным лицам, вносятся и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически надлежащ рассматривать разведенных супругов как предикатов проверки. В данном случае не столько на объект коррупции, сколько на объект отмывания, но, как известно, коррупция и отмывание лазят рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *