“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет особняк новоиспечённого начальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого расследование подозревает в крупной взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в декларации о капиталах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно высокого ранга протягивал ежегодно, никакого особняка не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к реальности представленья об уровне благополучия чиновников, милиционеров и парламентариев они не дают?

Об этом мы побеседовали с аналитиком в сфере противодействия коррупции, доцентом Свободного университета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное судопроизводство просит от высших должностных лиц, чиновников и полицейских начиная с определенных должностей ежегодно подавать подробнейшие сообщения о денежном доходе, его источниках, ценнейших бумагах, кульках акций и долях в уставном капитале разных корпораций и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или безплатном пользовании), а также о автотранспортных средствах. Аналогичные сообщения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой общественности предъявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую деньгу денежных доходов за год, без указания их источников, об компонентах недвижимости упоминается лишь площадь участка, домика или квартирки и странытраница их нахождения, а о кульках акций и количестве счетов мы не узнаём совсем ничего.

— Когда возбуждается первое уголовное дело против первого апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь скала айсберга, а недвижимость и компании совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумаги на эту фиктивную антикризисную меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех этих историй. Но декларирование заключается из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и перепроверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, первый и пятой микотоксины работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот четвёртый элемент, качественная перепроверка, понятным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах появились в массовом колличестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что кризис.подробной воли массово что-то выявлять нет.

Конечно, и во многих других странтраницах граждане, обязанные сдавать декларации, стараются схитрить, убрать, спрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились переписывать имущество на родственников, несовершеннолетних детей, на военных супруг и подруг… Но тут мы возвращаемся к четвёртому тезису: ничего нового в подобном нежелании спрятать от декларирования свое имущество нет, но если кушать стремление и уменье разыскивать и проверять, все возможно. И последующие биографии показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А инкриминируемые узкой публике сведения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в тех выхолощенных данных можно многое находить, как демонстрируют журналистские расследования. Но то, что при внесении лоббистского законодательства незначительная половина той информации, которая надлежаща была бы существовать закрыта и публиковаться, стала закрытой, — безусловная правда… Что же коснется европейского эксперимента — в разнородных странтраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель можетжрать исходатайствовать более краткую информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас какой механизм можетбыл бы работать, если бы была заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, жрать Конвенция ООН против коррупции, которую мы подмахнули и денонсировали и которую надо выполнять, а с иной — жрать желанье выполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у парламентария Госдумы Льва Ковпака, его дочери и брата появились проблеммы с законом и арестовано имущество, но из резолюций этого парламентария следует, что он официально одинок: сведений о дивидендах и имуществе супруги нет. После введения запрета на владение зарубежными счетами вообще существенно выросло большинство одиноких депутатов (сейчас не приобретают ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только объявилась биография с декларированием супругов, очень быстро многие перестали доверять даже несовершеннолетним детям и стали разводиться, поселяться в государственном браке. И не только парламентарии — среди чинуш тоже таких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве жрать нормы, которые позволяют при проверке деклараций проверять и разведенных супругов, если время с случая брака не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира узнают прекрасно про этот пируэт с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки бюджетных степеней борьбы с обналичиванием денег, вырабатывает общемировые госты сопротивления отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, учёту за обналичиванием средств, которые, возможно, ,имеют отношение к прилюдным должностным лицам, подлежат и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, мой Росфинмониторинг тоже теоретически должен расматривать разведенных супругов как субъектов проверки. В данном случае не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, секретномтраница и отмывание бегают рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *