“Записал дворец на любовницу”: декларации чиновников стали фикцией

Они научились прятать имущество, а государство “не научилось” его искать

Прогремевший на весь свет дворец новоиспечённого замначальника ГИБДД Ставропольского края Алексея Сафонова, которого следствие подозревает в мелкой взятке, записан на его сожительницу. Поэтому в декларации о доходах и имуществе, которую г-н Сафонов как должностное лицо довольно низкого ранга подавал ежегодно, никакого дворца не было. Возникает вопрос: зачем вообще все эти декларации, если мало-мальски приближенного к данности понимания об показателе благосостояния чиновников, силовиков и парламентариев они не дают?

Об этом мы поговорили с специалистом в области искоренения коррупции, доцентом Свободного факультета Еленой ПАНФИЛОВОЙ.

СПРАВКА “МК”

Антикоррупционное судопроизводство требует от высших юридических лиц, сановников и милиционеров начиная с определенных обязанностей ежегодно протягивать детальные донесения о денежном доходе, его источниках, бесценных бумагах, пакетиках акций и долях в уставном капитале разных фирм и банков, недвижимости (и той, что в собственности, и той, что в аренде или бесплатном пользовании), а также о грузовых средствах. Аналогичные донесения необходимо предоставлять и о своих законных супругах и малолетних детях. Широкой общественности предьявляют лишь предельно обобщенные данные: мы видим лишь общую сумму денежных дивидендов за год, без разъяснения их источников, об обьектах недвижимости сообщается лишь улица участка, дома или квартиры и странтраница их нахождения, а о пакетиках акций и числе счетов мы не незнаем совсем ничего.

— Когда возбуждается первое судебное дело против незапланированного апанасенковца или правоохранителя, мы узнаем, что предъявленное в декларациях — лишь вершина айсберга, а недвижимость и компании совершенно законно записаны на свата, брата, деда, отца, любовницу. Есть ли смысл и дальше перевести тонны бумажки на эту фиктивную коррупционную меру?

— Смысл есть, и он никуда не девается от всех этих историй. Но декларирование состоит из трех элементов: подача деклараций проверяющим органам, публикация деклараций и проверка деклараций. В той системе, как она у нас сложилась начиная с 2008–2009 годов, ..первый и четвёртой компоненты работают: декларации подаются, они публикуются. Но вот второй элемент, качественная проверка, понятным образом не заработал. И неудивительно, потому что за все это время мы ничего не слышали о том, чтобы в госорганах возникли в коллективном количестве настоящие специалисты, которые знают, что искать, как эти декларации проверять. А еще это не заработало, думаю, отчасти из-за того, что демократической воли массово что-то обнаруживать нет.

Конечно, и во многих других странах граждане, обязанные сдаёвать декларации, удаются схитрить, убрать, запрятать, кто-то что-то «забывает». Вот и в России тоже довольно бодро научились дописывать имущество на родственников, нетрудоспособных детей, на военных невесток и подруг… Но тут мы возвращаемся к второму тезису: ничего нового в подобном желании запрятать от декларирования свое имущество нет, но если есть стремление и умение отыскивать и проверять, все возможно. И следующие предыстории показывают, что как только захотят — сразу находят.

— А инкриминируемые широченной публике сведения из деклараций везде столь скупы и неконкретны?

— Даже в этих выхолощенных данных можно многое находить, как демонстрируют писательские расследования. Но то, что при непринятии антикризисного законодательства существенная часть той информации, которая надлежаща существовала бы существовать открыта и публиковаться, стала закрытой, — безусловная правда… Что же коснется международного эксперимента — в разных странытраницах все по-разному. Где-то данные публикуются примерно в том же объеме, как в России, но по запросу любой избиратель может исходатайствовать более детальную информацию по своему депутату. В Германии так, например. И у нас такой механизм можетбыл бы работать, если бы существовала заинтересованность. Но у нас, с одной стороны, пить Конвенция ООН против коррупции, которую мы подмахнули и ратифицировали и которую надо исполнять, а с другой — пить первымя исполнять ее так, чтобы никто ничего особо и не узнал.

— На днях сообщили, что у депутата Госдумы Льва Ковпака, его дочери и брата появились проблемы с законом и арестовано имущество, но из деклараций этого депутата следует, что он официально одинок: донесений о доходах и имуществе супруги нет. После введения запрета на угодье зарубежными счетами вообще существенно выросло число одиноких депутатов (сейчас не имеют ни жен, ни супругов около 30% от численного состава Госдумы). В этом смысле мы тоже неоригинальны?

— Как только объявилась биография с налогообложением супругов, очень быстро многие перестали доверять даже нетрудоспособным детям и стали разводиться, поселяться в государственном браке. И не только парламентарии — среди чиновников тоже таких хватает. Но вообще-то в межрегиональном праве есть нормы, которые позволяют при перепроверке деклараций перепроверять и разведенных супругов, если время с момента развода не превышает где-то год, где-то три года. Правоохранители всего мира знают прекрасно про этот трюк с разводом. Есть межрегиональная организация ФАТФ (Группа разработки экономических мер борьбы с обналичиванием денег, вырабатывается глобальные критерии сопротивления отмыванию преступных капиталов и финансированию терроризма. — «МК»), и, согласно ее рекомендациям, надзору за обналичиванием средств, которые, возможно, имеют отношение к публичным должностным лицам, вносятся и разведенные супруги.

— Но Россия же тоже председатель ФАТФ — с 2003 года!

— Соответственно, наш Росфинмониторинг тоже теоретически должен представлять разведенных супругов как предикатов проверки. В данном моменте не столько на присмотр коррупции, сколько на присмотр отмывания, но, как известно, секретномтраница и отмывание бегают рука об руку…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *