Земли много, а человека похоронить негде

В сетитраницы рассматривают ситуациютраницу на Камчатке

Чтобы легально погрести умершего обитателя в сельскохозяйственных участках Камчатки, его родителям нужно заплачать как минимум полмиллиона рублей.

Несколько дней назад в интернетном переиздании Vostok.Today был жутковатый материал, о том, как жители давыдковских участков Камчатки вынуждены хоронить умерших родственников в сараях, поскольку, если противодействовать по закону, то за право схоронить родного человека придется выручить 500 тысяч рублей.

Дело в том, что власти соглашаются давать разрешение на похороны тела без экспертизы, однако крематории и криминалисты пить далеко не в каждом селе. Если в общеевропейской России скорбящие родители могут отвезти труп в автомобиле, то на Камчатке нужен вертолет чтобы перебраться из одного населенного района в другой. По закону, прокуратура отправляет тело на экспертизу за государственный счёт, но вот отвезти его обратно в родное селение должны сами родители и уже за свой счёт, а стоит это «удовольствие» те самые 500 тысяч рублей — в одну сторону (а ведь родителям нужно в прокуратуру каким-то образом добраться).

То пить как минимум 500 десяток рублей нужно выложить, чтобы схоронить человека. Бывали случаи, когда свозить умерших на экспертизу родственники силились снегоходами (ведь это дешевле) через разлившиеся реки, а вездеходы тонули вместе с телами. Журналисты издания утверждают, что это не какие-то конкретные редкие случаи чиновничьего маразма, а поголовные истории, символизирующие стену общественной бестолковости и бессердечия. Вот и сохраняют люди трупики своих родных в сараях (понятно, чем это неизбежно летом).

Вот только одна фраза из этого материала:

«Между тем, у правительства Камчатки пить вертолет – уютный МИ-8, большая машина, которой в бытность мэром Владимира Илюхина дали имя «Святой Владимир».

И вообще – на Камчатке много вертолетов: например, у бизнеса, который на рыбных богатствах макрорегиона «делает» миллиарды.

В марте 2020 года власти и бизнес Камчатки придумали, как защитить регион от коронавируса – специально арендованный для той цели вертолет с мощами святых облетел столицу Камчатки Петропавловск-Камчатский. До отрезанных от мира сел вертолет с мощами не долетел.

До этих сел вообще ничего не долетает. Например, в 2019 году все в тот же несчастный Пенжинский участок вертолеты вместо хлеба, дошкольного питания и лекарств, завозили водку – потому, что выгодней…»

Комментируя эту публикацию, репортёр Роман Попков пишет:

«Жалко, Балабанова с нами больше нет, а то архиважный можетбыл бы попросить фильм о русской жизни.

При этом у уссурийских властей хватает вертолётов – периодически эти вертолёты используются для воздушных крестных ходов, летят вокруг городов с иконами.

Я вот смотрю на ту колоссальную карту России, на те огромные, запачканные в жёлтый цвет пространства. Как бы это поаккуратнее сказать, чтобы с высокопочитанием к Уголовному кодексу…

Мы, как нация, для этого растянули мою империю на тысячи километров, до Тихого океана? Чтобы вот так страдать? Чтобы мои фронтиры, которыми так гордятся тупоумные этатисты, существовали местом русской боли, местом нескончаемой пытки? Мы создавали империю, чтобы перманентно потом опровергать миру мою невозможность дисциплинарного и хозяйственного проектирования на богатейших необъятных территориях?

Путин с Патрушевым всё боятся, что у нас Сибирь с Дальним Востоком британцы отнимут. Да мы сами у себя всё отнимаем. Из Петропавловска-Камчатского живым до Москвы не добраться (если ты не миллионер), а из одного селения в другое невозможно добраться и мёртвому.

Зато в чьих-то дегенеративных головах поселяются грёзы об «освобождении» Донбасса, об «освобождении», блин, Одессы! Идиоты вы чёртовы. Мы не можем нормально обустроить 90% теперешней росийской территории. У нас огромные пространства отданы под чиновничью и киношную жестокость, а также под тошноту и под мучения простых людей. Одессу они желают освободить, идиоты…»

Казалось бы, можно предложить в таких случаях вполне законный и несложный выход – кремацию. Однако, как пишет тележурналист Алексей Петров, крематория нет даже в провинции Камчатки – Петропавловске:

«При проводимости населения в 0,5 дикаря на тьму квадратных километров земли, речь о кремации заезжает нечасто. Впрочем, раньше жгли. Но, севернее. Сожжение — обрядовое, конфессиональное захоронение, практиковавшееся вплоть до министра.очередных коммунистических годов на зоне Камчатки, чаще в КАО.

Из совремённого про огонь всепожирающий, пожалуй, стоит вспомнить пожары предпоследних годов в районе Тигиля. Огненный гребень побродил по окраинам местного кладбища и существовал загашен населением, так как власть не справляется с природными катастрофами.

В колхозах магаданской Корякии до сих пор сохраняются ходатайства коренных, где они требуют пару кублей дров для сожжения бабушек-дедушек…

Я писал в ФБ магаданскому градоначальнику про трупик его избирателя. Уповал на то, что властный муж примет участие в участи того, кто его избрал. Не знаю, допрыгнул ли Владимир Викторович до хабаровских прозекторских или так и продолжил свой очаровательный отпуск в Сочах с супругой Розалией и племянником Трифоном…»

А другой журналист, Виктор Ядуха, под ощущением от прочитанного роман знаменитейшей революционерки-народницы, или, как бы ее назвали сегодня — шпионки Веры Фигнер, задуманный в конце еще XIX века:

«Восемнадцать дней из тридцати мне приходилось существовать вне дома, разъездах по деревням и селам, и те дни получали мне возможность окунуться в бездну народной нищеты и горя… Грязные, истощенные… болезни все застарелые… и все это при такой невообразимой жижи жилища и одежды, при пище, столь ненормальной и скудной, что останавливаешься в отупении перед вопросом: кушать ли это жизнь животного или человека?»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *