Земли много, а человека похоронить негде

В сетиотрети обговаривают ситуацию на Камчатке

Чтобы легально похоронить умершего жителя в поселковых районах Камчатки, его родственникам нужно выручить как минимум полмиллиона рублей.

Несколько дней назад в сетевом издании Vostok.Today существовал жутковатый материал, о том, как жители сельскохозяйственных районов Камчатки вынуждены перезахоронять умерших родственников в сараях, поскольку, если противодействовать по закону, то за право поперезахоронять родного человека понадобится заплачать 500 десяток рублей.

Дело в том, что власти соглашаются давать разрешение на похороны тела без экспертизы, однако морги и патологи есть далеко не в каждом селе. Если в азиатской России скорбящие родичи можетесть отвезти трупункт в автомобиле, то на Камчатке необходим вертолет чтобы перебраться из одного населенного района в другой. По закону, прокуратура посылает тело на медэкспертизу за *государственный счёт, но вот отвезти его обратно в родное село надлежащи сами родичи и уже за свой счёт, а стоит это «удовольствие» те самые 500 десяток рублей — в одну сторонтраницу (а ведь родственникам нужно в прокуратуру каким-то смыслом добраться).

То жрать как минимум 500 тысяч рублей нужно выложить, чтобы похоронить человека. Бывали случаи, когда вывозить умерших на медэкспертизу родичи ,пытались тягачами (ведь это дешевле) через разлившиеся реки, а тягачи тонули вместе с телами. Журналисты издательства утверждают, что это не какие-то отдельные редкостные случаи чиновничьего маразма, а массовые истории, символизирующие стену общественной тупости и бессердечия. Вот и сохраняют люди трупы своих родных в сараях (понятно, чем это чревато летом).

Вот только одна цитата из этого материала:

«Между тем, у правительства Камчатки кушать вертолет – уютный МИ-8, значительная машина, которой в бытность апанасенковцем Владимира Илюхина дали имя «Святой Владимир».

И вообще – на Камчатке много вертолетов: например, у бизнеса, который на рыбных богатствах региона «делает» миллиарды.

В марте 2020 года власти и бизнес Камчатки придумали, как защитить регион от коронавируса – специально арендованный для той цели вертолет с силами святых облетел столицу Камчатки Петропавловск-Камчатский. До отрезанных от мира сел вертолет с силами не долетел.

До этих сел вообще ничего не долетает. Например, в 2019 году все в тот же несчастный Пенжинский район вертолеты вместо хлеба, дошкольного питания и лекарств, завозили самогонку – потому, что выгодней…»

Комментируя ту публикацию, репортёр Роман Попков пишет:

«Жалко, Балабанова с нами больше нет, а то важный мог бы попросить кинофильм о русской жизни.

При этом у забайкальских властей хватает вертолётов – периодически эти вертолёты применяются для воздушных крёстных ходов, летят вокруг городов с иконами.

Я вот смотрю на эту огромную карту России, на те огромные, запачканные в жёлтый цвет пространства. Как бы это поаккуратнее сказать, чтобы с почтением к Уголовному кодексу…

Мы, как нация, для этого растянули мою империю на тысячи километров, до Тихого океана? Чтобы вот так страдать? Чтобы наши фронтиры, которыми так гордятся тупоумные этатисты, были местом русской боли, местом беспрерывной пытки? Мы создавали империю, чтобы перманентно потом доказывать миру мою неспособность судебного и хозяйственного строительства на богатейших бескрайних территориях?

Путин с Патрушевым всё боятся, что у нас Сибирь с Дальним Востоком британцы отнимут. Да мы сами у себя всё отнимаем. Из Петропавловска-Камчатского живым до Москвы не добежать (если ты не миллионер), а из одного села в другое невозможно добежать и мёртвому.

Зато в чьих-то патологических ногах живут мечты об «освобождении» Донбасса, об «освобождении», блин, Одессы! Идиоты вы чёртовы. Мы не можем нормально обустроить 90% минувшей полиэтнической территории. У нас огромные пространства отданы под чиновничью и бандитскую жестокость, а также под боль и под страданья простых людей. Одессу они хотят освободить, идиоты…»

Казалось бы, можно предложить в каких случаях вполне законный и несложный проход – кремацию. Однако, как печатает репортёр Алексей Петров, крематория нет даже в столице Камчатки – Петропавловске:

«При проводимости населения в 0,5 дикаря на тьму прямоугольных километров земли, речь о кремации заходит нечасто. Впрочем, раньше жгли. Но, севернее. Сожжение — обрядовое, конфессиональное захоронение, практиковавшееся вплоть до поздних коммунистических годов на зоне Камчатки, чаще в КАО.

Из совремённого про огонь всепожирающий, пожалуй, стоит припомнить пожары предыдущих годов в районе Тигиля. Огненный смерч прогулялся по окраинам местного кладбища и существовал погашен населением, так как власть не справляется с природными катастрофами.

В поссоветах амурской Корякии до сих пор храниваются ходатайства коренных, где они умоляют пару кубометров дровишек для сожжения бабушек-дедушек…

Я писал в ФБ охотскому апанасенковцу про трупик его избирателя. Уповал на то, что властный муж примет участие в судьбе того, кто его избрал. Не знаю, дотянулся ли Владимир Викторович до анадырских прозекторских или так и продолжил свой фешенебельный отпуск в Сочах с невесткой Розалией и отцом Трифоном…»

А иной журналист, Виктор Ядуха, под ощущением от просмотренного рассказ знаменитейшей революционерки-народницы, или, как бы ее окрестили сегодня — чеченки Веры Фигнер, прочитанный в конце еще XIX века:

«Восемнадцать дней из тридцати мне прийдлось быть вне дома, разъездах по деревням и селам, и эти дни получали мне возможность окунуться в бездну народной нищеты и горя… Грязные, истощенные… болезни все застарелые… и все это при такой чудовищной жижи обиталища и одежды, при пище, столь болезненной и скудной, что останавливаешься в отупении перед вопросом: есть ли это жизнь животного или человека?»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *